Экономические санкции ведут к войне, а не к миру. Некоторые уроки из эмбарго, введённого Рузвельтом против Японии

Роберт Хиггс из Независимого института Спросите типичного американца, как США оказались втянуты во Вторую мировую войну, и он почти наверняка ответит, что японцы напали на Перл-Харбор, а американцы дали отпор. Спросите его, почему японцы напали на Перл-Харбор, и ему, вероятно, понадобится некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Он может сказать, что японцы были агрессивными милитаристами, которые хотели захватить мир или по крайней мере Азиатско-Тихоокеанский регион. Спросите его, что сделали Соединённые Штаты, чтобы спровоцировать японцев, и он, скорее всего, ответит, что американцы ничего не делали: мы просто занимались своими делами, когда сумасшедшие японцы без всякого на то основания внезапно напали на нас, застав врасплох на Гавайях 7 декабря 1941 года. Его нельзя сильно винить. Более 60 лет такие убеждения были общепринятыми среди американцев, их преподавали в школах и показывали в фильмах — то, что «знает каждый школьник». К сожалению, эта ортодоксальная точка зрения основана на заблуждениях. Не утруждайте себя вопросом, какое отношение экономическая война США имела к тому, что японцы решились на нападение, — типичный американец этого не знает. Более того, он понятия не имеет, о чём вы говорите. В конце XIX века экономика Японии начала стремительно расти и индустриализироваться. Поскольку в Японии мало природных ресурсов, многие развивающиеся отрасли промышленности были вынуждены полагаться на импортное сырьё, такое как уголь, железная руда или стальной лом, олово, медь, бокситы, каучук и нефть. Без доступа к такому импорту, значительная часть которого поступала из США или европейских колоний в Юго-Восточной Азии, промышленная экономика Японии остановилась бы. Однако, наладив международную торговлю, к 1941 году Япония создала умеренно развитую индустриальную экономику. В то же время они создавали военно-промышленный комплекс для поддержки всё более мощной армии и флота. Эти вооружённые силы позволяли Японии распространять своё влияние в различных регионах Тихого океана и Восточной Азии, включая Корею и Северный Китай, подобно тому, как Соединённые Штаты использовали свою растущую промышленную мощь для оснащения вооружённых сил, которые распространяли влияние США в Карибском бассейне и Латинской Америке и даже на Филиппинских островах. Когда Франклин Д. Рузвельт стал президентом в 1933 году, правительство США оказалось под контролем человека, который недолюбливал японцев и питал романтические чувства к китайцам, потому что, как предполагают некоторые авторы, предки Рузвельта зарабатывали на торговле с Китаем. Рузвельт также недолюбливал немцев (и, конечно, Адольфа Гитлера) и в личных отношениях и в международных делах отдавал предпочтение британцам. Однако он не уделял особого внимания внешней политике до тех пор, пока в 1937 году его «Новый курс» не начал терять популярность. После этого он стал активно использовать внешнюю политику для реализации своих политических амбиций, в том числе для переизбрания на беспрецедентный третий срок. Когда в конце 1930-х годов Германия начала перевооружение и агрессивные поиски жизненного пространства, администрация Рузвельта тесно сотрудничала с Великобританией и Францией в борьбе против немецкой экспансии. После начала Второй мировой войны в 1939 году эта помощь со стороны США стала ещё более масштабной и включала в себя такие меры, как так называемая сделка по эсминцам и программа ленд-лиза с обманчивым названием. В ожидании вступления США в войну британский и американский военные штабы втайне разрабатывали планы совместных операций. Американские войска стремились спровоцировать инцидент, который оправдал бы вступление в войну, и сотрудничали с британским флотом в атаках на немецкие подводные лодки в Северной Атлантике, но Гитлер не поддался на провокацию, тем самым лишив Рузвельта повода, которого тот так жаждал, чтобы превратить США в полноправного участника войны, против чего выступало подавляющее большинство американцев. В июне 1940 года Генри Л. Стимсон, который был военным министром при Тафте и государственным секретарём при Гувере, снова стал военным министром. Стимсон был ярым англофилом, представителем высшего общества северо-востока и не дружил с японцами. Поддерживая так называемую политику открытых дверей в Китае, Стимсон выступал за использование экономических санкций, чтобы помешать продвижению Японии в Азии. Министр финансов Генри Моргентау и министр внутренних дел Гарольд Икес решительно поддерживали эту политику. Рузвельт надеялся, что такие санкции подтолкнут Японию к необдуманному шагу — началу войны против Соединённых Штатов, что приведёт к вступлению в войну Германии, поскольку Япония и Германия были союзниками. Соответственно, администрация Рузвельта, резко отвергая попытки японских дипломатов наладить отношения, ввела против Японии ряд всё более жёстких экономических санкций. В 1939 году Соединённые Штаты расторгли торговый договор с Японией, заключённый в 1911 году. «2 июля 1940 года Рузвельт подписал Закон о контроле над экспортом, который давал президенту право разрешать или запрещать экспорт важнейших оборонных материалов». В соответствии с этим постановлением “с 31 июля был ограничен экспорт авиационного моторного топлива и смазочных материалов, а также лома чугуна и стали тяжелой плавки № 1”. Затем, предприняв шаг, направленный против Японии, Рузвельт ввел эмбарго, вступившее в силу 16 октября, “на весь экспорт металлолома в другие страны, кроме Великобритании и стран Западного полушария”. Наконец, 26 июля 1941 года Рузвельт «заморозил японские активы в Соединённых Штатах, тем самым фактически положив конец торговым отношениям между странами. Неделю спустя Рузвельт ввёл эмбарго на экспорт тех сортов нефти, которые всё ещё поставлялись в Японию». Британцы и голландцы последовали его примеру и ввели эмбарго на экспорт в Японию из своих колоний в Юго-Восточной Азии. Несостоятельное положение Рузвельт и его подчинённые знали, что ставят Японию в безвыходное положение и что японское правительство вполне может попытаться вырваться из этого удушающего тиска, вступив в войну. Взломав японский дипломатический код, американцы узнали, среди прочего, что министр иностранных дел Тэйдзиро Тоёда сообщил послу Китисабуро Номуре 31 июля: «Торговые и экономические отношения между Японией и третьими странами, возглавляемыми Англией и Соединёнными Штатами, постепенно становятся настолько напряжёнными, что мы не можем больше это терпеть. Следовательно, чтобы спасти свою жизнь, наша империя должна принять меры для обеспечения себя сырьём из Южных морей». Поскольку американские криптографы также взломали японский военно-морской код, руководство в Вашингтоне знало, что «меры», принимаемые Японией, будут включать нападение на Перл-Харбор. Однако они скрыли эту важную информацию от командиров на Гавайях, которые могли бы предотвратить нападение или подготовиться к защите от него. То, что Рузвельт и его соратники не забили тревогу, вполне объяснимо: в конце концов, надвигающееся нападение было именно тем, чего они давно ждали. Как признался Стимсон в своем дневнике после заседания военного кабинета 25 ноября, “Вопрос заключался в том, как нам заставить их сделать первый выстрел, не подвергая себя слишком большой опасности”. После нападения Стимсон признался, что “моим первым чувством было облегчение ... что кризис наступил таким образом, что объединил всех наших людей. Примечания 1. Гарри Элмер Барнс, «Резюме и выводы», в книге «Вечная война за вечный мир: критический анализ внешней политики Франклина Делано Рузвельта и её последствий» (Колдуэлл, Айдахо: Caxton Printers, 1953), стр. 682–683. 2. Все цитаты в этом абзаце взяты из статьи Джорджа Моргенштерна «Реальный путь к Перл-Харбору» в книге «Вечная война за вечный мир», стр. 322–23, 327–28. 3. Цитируется там же, стр. 329. 4. Роберт Б. Стиннетт, «День обмана: правда о Рузвельте и Перл-Харборе» (Нью-Йорк: Free Press, 2000). 5. Цитата из Стимсона в книге Моргенштерна, стр. 343. 6. Цитата из Стимсона, там же, стр. 384.

---

Роберт Хиггс — старший научный сотрудник по вопросам политической экономии в Независимом институте и главный редактор ежеквартального журнала института The Independent Review. Он получил докторскую степень по экономике в Университете Джонса Хопкинса и преподавал в Вашингтонском университете, колледже Лафайет, Сиэтлском университете и Экономическом университете в Праге.