Останки из саркофага Дмитрия Донского были переданы в Институт Археологии РАН для более детальных исследований.

18 августа 20026 г. РПЦ выступила с заявлением, что по результатам проведенных исследований принадлежность останков князю Дмитрия Донскому подтверждена. Детали и методики исследований пока не раскрываются, оглашены только общие результаты.

Что известно на сегодняшний день.

В саркофаге находятся человеческие останки в погребальном облачении.

Останки представлены в полной комплектности, за исключением левой пяточной кости. Кости не имеют следов посмертных повреждений, характеризуются хорошей сохранностью. Присутствуют участки сохранившихся мягких тканей тела в неперемещенном состоянии.

Левая пяточная кость была изъята из саркофага еще в XIX в. – 12 июля 1864 года, руководитель работ, барон Михаил Львович Бодэ забрал из саркофага слезницу и передал ее на хранение в Оружейную палату.

Возраст погребенного определяется в 35-45 лет, что соответствует возрасту Дмитрия Донского, который умер в возрасте 39 лет. Отмечена крупная зажившая травма, полученная за несколько лет до смерти. След располагается на лобной кости, справа, ниже лобного бугра. Выявлены следы значительных физических нагрузок на мышцы рук и груди. Отмечены начальные стадии артроза коленного сустава, что также вызвано значительными физическими нагрузками.

Определен рост погребенного, он составлял примерно 177-178 см. Следов ран, несовместимых с жизнью, не обнаружено.

Полученные характеристики соответствуют письменным источникам и историческим сведениям о жизни и смерти великого князя. Комплекс исторических данных, особенности захоронения и результаты антропологического исследования подтвердили подлинность останков Дмитрия Донского, который умер своей смертью в возрасте 39 лет.

Главный вопрос после сообщения РПЦ — будут ли опубликованы результаты исследования полностью.

Подробное изучение исторических останков потенциально позволяет уточнить сведения о возрасте человека, его росте и телосложении, заболеваниях, травмах и других особенностях. Кремлёвские захоронения уже становились объектами серьёзных антропологических исследований, в том числе с реконструкциями внешности исторических персонажей.

Однако относительно Дмитрия Донского такие выводы можно будет делать только после появления научной публикации. Пока подтверждено лишь сообщение РПЦ о том, что проведённое антропологическое исследование подтвердило подлинность мощей.

Вот что рассказал об этом вице-президент РАН, директор Института археологии РАН Николай Макаров.

"Это важнейшая информация о Руси XIV века, о Куликовской эпохе и о личности Великого князя Дмитрия Ивановича Донского. Первое княжеское погребение XIV века, которое открыто археологами, которое археологи увидели в целостности и которое позволяет представить погребальный обряд, который дает драгоценные штрихи личности Дмитрия Ивановича. Мы видим князя-воина с травмами на черепе с мощным плечевым поясом, то есть это не просто военачальник, руководитель штаба, это человек, который держал оружие в руках, и эти костные останки, конечно, документально подтверждают летописные характеристики, которым мы не всегда можем доверять".

Он отметил, что особый интерес у историков вызвал погребальный обряд с ящичным саркофагом - это древний тип саркофага, который попал на Русь из Византии в XI веке, который характерен для погребального обряда Северо-Восточной Руси XII—XIII века, для XIV века он уже немного архаичен.

"Мы видим, что Московская Русь обращается к этим древним погребальным традициям и показывает себя как преемника культуры домонгольской Руси. Это первый такой саркофаг, который открыт в Москве. Еще многое предстоит изучить, потому что понятно, что нам надо собрать первичную информацию в какую-то общую картину, так что пока еще рано подводить итоги – это очень большой массив новых данных о Московской Руси XIV века", — отметил Макаров.

По его словам, погребальный обряд Дмитрия Донского отражает его образ как воина-аскета, строго следовавшего древним традициям, несмотря на высокий статус правителя могущественного государства.

"Дмитрий Донской был точно воин. Мы видим, что погребальный обряд XIV века княжеский, он очень строгий обряд, который был ориентирован на воспроизведение вот этих вот древних, уже четырнадцатого века норм, это следование традициям, это довольно аскетическая культура, хотя Дмитрий Иванович — человек, который находится во главе большого государства небедного ... у нас очень мало предметов, которые непосредственно относятся к Куликовской эпохе и которые связаны с ее главными героями. Поэтому каждый из этих предметов — саркофаг, остатки ткани, которые вот сейчас будут изучаться, это все крайне-крайне важно, потому что мы не всегда можем доверять текстам, так как тексты писались людьми книжными", — объяснил Макаров.

Он считает, что исследование захоронения Дмитрия Донскоого в Архангельском соборе, несмотря на краткость летописных свидетельств, требует комплексного научного анализа, так как каждая деталь погребения несет глубокий символический смысл и является важным историческим источником.

"Запись о погребении Дмитрия Ивановича очень короткая. Написано в летописи, что он представился 19 мая 1389 года и был погребен на следующий день 20 мая, его тело было принесено к Архангелу Михаилу, где лежат его, как написано в летописи, отец, дед, и прадед. Для Московской Руси, да вообще для Средневековья очень важно обнаружить помещение для погребения в одну родовую усыпальницу Архангельского собора. Это первая такая усыпальница и Дмитрий Иванович - четвертый князь, который здесь погребен на почетном месте у Южной стены. Это такой строгий обряд. Но каждая его деталь имеет символический смысл, здесь нет ничего случайного. Поэтому удостовериться, что это было именно так, было очень важно", — отметил Макаров.

По словам ученого, работа над этой уникальной находкой только начинается. Впереди — серия глубоких исследований: от анализа тканей до изотопного тестирования костей, которое поможет буквально "прочитать" историю жизни человека, его привычки и географию перемещений. Сам саркофаг уже стал сенсацией — для Москвы это первый случай обнаружения подобного погребального объекта, подчеркнул Макаров.

В общем, нас ждет много интересного. Будем следить за ходом исследований и докладывать об их результатах.

Материал взят со следующих ресурсов:

https://www.kp.ru/daily/277807.4/5291577/

https://vz.ru/question/2026/8/18/1443897.html?ysclid=msztzuad2544672138

https://life.ru/p/1913351?ysclid=mszu0ogemf360662145

https://dzen.ru/a/aoTaxK3UpQP2WpTQ?ysclid=mszr7suzif588742340

https://dzen.ru/a/aoTaxK3UpQP2WpTQ

Что-то не оставляет меня средневековая Англия и Войны Роз.

На этот раз заинтересовала меня личность одного, не то, чтобы сказать, знатного или шибко влиятельного деятеля этих войн, но, тем не менее, человека, в некотором роде, выдающегося. Я имею в виду сэра Эндрю Троллопа. Мне вообще нравится вот так вот брать одного персонажа, упомянутого в летописи или хронике в связи с каким-то событием и пытаться разобраться в его биографии, этапах жизненного пути, исследуя их в контексте исторических событий, имевших место во время его жизни, и участником которых он был или мог бы быть.

Итак, сэр Эндрю Троллоп.

Дата его рождения неизвестна. Предполагается, что он мог родиться в промежутке между 1400 и 1410 годами. Видимо, он не был знатным, возможно, даже не относился к дворянскому сословию, хотя некоторые источники предполагают его возможное родство с семейством Троллопов из Торнли, но родство это, скорее, гипотетичное. Другие источники называют его сыном красильщика.

Известно, однако, что к концу 1420-х гг. Эндрю уже состоял на военной службе, в конном отряде сэра Томаса де Бурга. Томас де Бург был представителем знатного, но к началу XV в. обедневшего рода, он был женат на Элизабет Перси, правнучке сэра Генри Перси, первого графа Нортумберлендского от одного из его младших сыновей. Не сказать, что прямо белая кость английской аристократии, но человек, безусловно, родовитый. В конный отряд такого вельможи мог попасть либо дворянин, либо уже зарекомендовавший себя лучшим образом воин из простолюдинов.

В начале 1430-х годов мы видим Эндрю Троллопа уже в отряде сэра Джона Фастольфа, известнейшего в то время военачальника, соратника Джона Толбота и Джона Ланкастерского, герцога Бедфорда, брата короля Генриха V. Все эти лица были известнейшими героями Столетней войны и наиболее последовательными и энергичными сторонниками её победного завершения. Под командой Фастольфа Троллоп служил до 1440 г., когда Фастольф вернулся в Англию.

В феврале 1440 г. Троллоп находится на службе в свите некоего Мэттью Гофа. Последний, хоть и не был родовитым дворянином, но был чрезвычайно опытным воином, участвовавшим еще в подавлении восстания Оуэна Глендоуэра в начале XV в., а также во всех компаниях Генриха V во Франции. Гоф не раз попадал в плен к французам, но был выкуплен. В составе свиты Гофа, Троллоп участвует в рейде англичан по землям Пикардии в том же 1440 г., под командованием Джона Бофорта, герцога Сомерсета. Видимо, в ходе этого рейда Троллоп сумел проявить себя каким-то особым образом, поскольку после его окончания был принят в свиту самого герцога, а это уже совершенно иной уровень. Джон Бофорт был никем иным, как узаконенным внуком Джона Гонта, герцога Ланкастерского, сына короля Эдуарда III, то есть, это была высшая аристократия английского королевства.

Кстати, года спрашивают, какое отношение имел к Ланкастерам Генри Тюдор, ставший по итогам Войн Роз английским королем Генрихом VII, ответ кроется именно в этом персонаже – он был, не более, не менее, как дедом Генри Тюдора, матерью которого была Джоанна Бофорт, дочь Джона. Ну а пока этот вельможа взял Эндрю Троллопа в свою свиту, что, видимо и предопределило дальнейший рост карьеры последнего.

К сожалению для Троллопа Джон Бофорт умрет в 1444 г., но старт его, Троллопа, карьере, он все-таки дать успел.

В 1442 г. Троллоп занимает должность командующего гарнизоном (лейтенанта) замка Фресней в Нормандии под общим командованием сэра Ричарда Вудвилла – тоже личности весьма примечательной с интересной судьбой, но сейчас не о нем. Скажем только, что в это время Ричард уже был женат на вдове уже упоминавшегося в этом материале герцога Бедфордского Жакетте Люксембургской и вовсю развивал свою более чем успешную карьеру, по итогам которой он станет отцом и дедом двух английских королев и прадедом короля Генриха VIII.

Видимо, Эндрю Троллоп успешно справлялся со своими обязанностями, поскольку не прекратил их исполнять и при следующем своем начальнике – Осберне Мандерфорде он не только сохранил свой пост, но даже в 1447 г. сумел жениться на дочери последнего, что существенно повышало его социальный статус. Одновременно с этим браком он получил наследственное баронство на землях Нормандии, не будучи, при этом рыцарем.

Казалось бы, жизнь удалась, во всяком случае, сам Троллоп должен был бы своей карьерой быть довольным. Однако свои коррективы в его судьбу внесла уже близкая к завершению Столетняя война. Французское королевство упорно и неотвратимо отвоевывало у англичан Нормандию и в 1450 г. дошла очередь и до замка Фресней, который Троллоп вынужден был сдать французам и удалиться в Кале. Впрочем, на его репутации военачальника это событие никак не сказалось, и он продолжал пользоваться заслуженным авторитетом опытного и надежного воина.

В Кале он до исполнял обязанности sergant-porter, мне сложно перевести этот термин, вероятно, он означает нечто вроде начальника городской стражи, или, возможно, начальника порта. Как бы то не было, и здесь со своими обязанностями он, видимо, справлялся весьма успешно, так как даже смена губернатора Кале на его положение никак не повлияло.

А смена произошла весьма радикальная. В 1455 г. первая битва при Сент-Олбансе открыла Войны Роз. В этой битве победили сторонники Йорка и на некоторое время им удалось прибрать управление королевством к своим рукам. В 1456 г. должность начальника гарнизона Кале вместо Ричарда Вудвилла, на тот момент безоговорочно поддерживавшего ланкастриан, был назначен йоркист Ричард Невилл, граф Уорик, будущий Делатель Королей.

Уорик показал себя на этой должности достаточно деятельным и активным военачальником. Проведя несколько успешных пиратских акций в проливе в интересах английских торговцев – он задержал и ограбил несколько французских и испанских купцов, составляющих конкуренцию англичанам в торговле с голландцами, и быстро сумел завоевать авторитет в гарнизоне, в том числе, вероятно, и у Троллопа, которого, как мы увидим в дальнейшем, Уорик выделил и, проникся к нему большим доверием.

В 1459 г. политическая обстановка в Лондоне вновь изменилась – йоркисты были отстранены от всех значимых постов в управлении государством, и лишь Уорик пока оставался в Кале. Глава партии йоркистов Ричард, герцог Йоркский вновь решил встать с оружием в руках в защиту интересов своей партии и стал собирать войска на острове. Получил вызов и граф Уорик, который отобрал из гарнизона Кале часть наиболее, как он думал, верных ему воинов и отправился на континент. В числе отобранных Уориком людей был и Эндрю Троллоп, которого будущий Делатель королей назначил своим заместителем в этой экспедиции.

Встреча войск йоркистов и ланкастриан, возглавляемых лично королем Генрихом VI, произошла возле Ладлоу 12 октября 1459 г. Йоркисты заняли оборонительную позицию на мосту Ладфорд-Бридж, которую было бы трудно штурмовать, но это и не понадобилось. По совету своих сторонников король объявил всем участникам смуты из состава йоркистов помилование и одним из первых этим помилованием воспользовался Эндрю Троллоп, который просто увел свой отряд (около 400 человек хорошо подготовленных воинов, немалая сила) в лагерь короля, перейдя на его сторону, и, тем самым сделал ситуацию для йоркистов безнадежной. Ричард Йорк, граф Уорик и его отец граф Солсбери вынуждены были оставить свое войско, которое немедленно рассеялось, и бежать. Йорк вернулся в Ирландию, вице-королем которой он был, а Уорик сумел добраться до Кале, где и укрепился.

Причины измены Троллопа йоркистам, в общем и целом кажутся вполне очевидными. Само выступление Йорка позиционировалось не как выступление против короля и королевской власти, а как выступление против плохих советников короля. Учитывая его (Ричарда) личную популярность в широких слоях населения Англии, он мог рассчитывать на определенную поддержку, но только до того момента, как он поднимет свои знамена против короля. А Эндрю Троллоп, если посмотреть на его биографию, внимательно присмотревшись к его покровителям из знатных людей королевства, всегда был близок к лордам, поддерживающим именно ланкастриан. Мэтью Гоф, Ричард Вудвилл, командир и тесть Троллопа Осберн Мандерфорд – все оказались убежденными ланкастрианами, а в первой битве при Сент-Олбансе от рук йоркистов погиб родной брат самого высокого из благодетелей Троллопа, Джона Бофорта – Эдмунд Бофорт, герцог Сомерсет. Три года успешного сотрудничества с графом Уориком не могли обнулить эти симпатии, особенно, когда пришлось выбирать между верностью Уорику и верностью короне.

Так или иначе, Троллоп перешел со стороны йоркистов на сторону ланкастриан и далее его жизнь будет связана исключительно с интересами этой партии.

Следующим заданием Троллопа стало выбить Уорика из Кале. Командиром экспедиции, созданной для этой цели был назначен Генри Бофорт, герцог Сомерсет, племянник Джона Бофорта, покровителя Троллопа. Дело у них с самого начала не заладилось и меньше всего в этом было вины Троллопа.

Дело в том, что сам граф Уорик был прекрасно знаком с морским делом и в Кале под его руководством находился значительный флот, которым он умело распоряжался. Так просто высадится в Кале ланкастриане не могли, поэтому для начала экспедиции была выбрана не самая лучшая погода – расчет Сомерсета и Троллопа строился на том, что флот Уорика будет стоять в это время в гавани, что позволит им приблизиться к берегу и высадится. Однако, шторм разметал эскадру ланкастриан и в запланированное место удалось прийти только кораблю, на котором плыли Сомерсет и Троллоп.

В то время земли, подвластные английской короне на континенте, включали в себя всего около 50 кв. км, на которых были расположены два города – Кале и Гин. Вот именно Гин ланкастриане и выбрали, по совету Троллопа, своей первой целью. В Гине Троллопа прекрасно знали и комендант этого города впустил его и герцога Сомерсета в город, после того, как Троллоп оповестил его о том, что король назначил Сомерсета губернатором Кале. Однако, на этом хорошие новости для ланкастриан закончились.

Как только утих шторм, флот Уорика вышел в море и очень быстро собрал остатки эскадры Сомерсета, приведя корабли в гавань Кале вместе с экипажами. Те люди, которые ранее присягали Уорику и изменили ему вместе с Троллопом при Ладфорд-Бридж, были графом немедленно казнены, остальных же Уорик отпустил назад в Англию с напутствием верно служить королю. Сомерсет и Троллоп пытались, базируясь на Гин, начать против Уорика партизанскую войну на суше, но сил для этого явно не хватало и вскоре они оказались блокированы в Гине, а Уорик оставался полновластным хозяином Кале, всей округи и, самое главное, он мог контролировать все морские пути в Англию. Попытка ланкастриан помочь Сомерсету, прислав ему на помощь отряд в 500 человек под командованием тестя Троллопа Осберна Маунтфорда, успехом не увенчалась – отряд был разгромлен, Маунтфорд пленен и позже казнен в Кале. Более того, Уорику удалось взять под контроль город Сандвич, расположенный на английском берегу, при этом им были взяты в плен никто иной, как еще один покровитель Троллопа – Ричард Вудвилл с сыном Энтони. Пленные были привезены в Кале, где подверглись издевательствам со стороны присутствовавших там Уорика, а также Эдуарда, графа Марч, сына Ричарда Йорка и будущего короля Эдуарда IV. При этом лично Эдуард высказал Ричарду Вудвиллу, что тот недостоин титула графа и получил его из-под юбки своей жены Жакетты Люксембургской. В чем-то юный Эдуард был, безусловно, прав, но ирония судьбы заключалась в том, что он не знал, что разговаривает со своим будущим тестем, который вернет все потерянное в Войнах Роз, и даже сильно преумножит нажитое уже из-под юбки не жены, а дочери и по воле самого же Эдуарда.

Позиции Уорика в Кале оказались настолько сильными, что он, несмотря на наличие в Гине враждебного ему гарнизона, летом 1460 г. организовал высадку своих войск в Англии, в битве при Нортгемптоне разгромил королевские войска, пленил короля Генриха VI и захватил власть в королевстве. Сомерсет и Троллоп все это время сидели в Гине, бессильные что-либо предпринять.

Вернувшийся с победой в Кале Уорик, восстановленный королем в должности начальника Кале, провел с Сомерсетом переговоры, по итогам которых без борьбы получил Гин, но позволил Сомерсету за обещание никогда больше не воевать против Невиллов, беспрепятственно покинуть город и удалиться во Францию. Скорее всего Троллоп не дожидаясь окончания этих переговоров, покинул Гин вместе со своим отрядом, ибо понимал, что пощады от Уорика ни ему, ни его людям точно ждать не приходится.

Известно, что Сомерсет в течение некоторого времени находился в Дьепе, вербуя сторонников и изыскивая способы вернуться в Англию. Скорее всего, Троллоп был вместе с ним, ибо уже через пару месяцев они оба оказываются в Англии, в замке Корф в Дорсетшире – одном из владений Сомерсета.

В это же самое время на севере Англии в районе шотландского пограничья вспыхивает восстание ланкастриан против власти Ричарда Йорка и Сомерсет получает от королевы Маргариты, фактической главы ланкастерской партии, приказ собрать арендаторов и выдвигаться на север для соединения с её армией, что и было им исполнено.

16 декабря 1460 г. отряд Сомерсета и Троллопа столкнулся с отрядом йоркистов возле деревни Уорксоп, ланкастрианам удалось занять выгодное тактическое положение и разбить противника. Этот бой можно считать дебютом герцога Сомерсета как командующего самостоятельным соединением.

Перед описанием дальнейших событий хочется сказать несколько слов о герцоге Сомерсете.

Генри Бофорт, 3-й герцог Сомерсет родился в 1436 г., то есть, на момент описываемых событий ему было двадцать четыре года. В 1455 г., в возрасте девятнадцати лет, он участвовал в первой битве при Сент-Олбансе, в которой погиб его отец, Эдмунд Бофорт, 2-й герцог Сомерсет, а сам Генри был тяжело ранен. В результате смерти отца Генри получил все его титулы и занял место в палате лордов, но также унаследовал и родовую вражду с кланом Невиллов, а точнее, с Ричардом Невиллом графом Уориком. Дело в том, что Эдмунд Бофорт, также, как и Ричард Невилл, были женаты на сестрах – дочерях Ричарда Бошана, графа Уорик, и потому оба претендовали на наследство рода Бошанов, после смерти последнего. За счет политического веса при дворе клан Невиллов одержал победу в борьбе за это наследство, титул графа Уорика перешел к Ричарду Невиллу, хотя, конечно, часть маноров ему пришлось уступить Бофортам. Сложившееся положение не устроило ни одну из сторон, поэтому вражда между Бофортами и Невиллами никогда окончательно не затухала и обе стороны только ждали момента, чтобы выяснить отношения окончательно. Что касается самого Генри Сомерсета, то это был умный, харизматичный и очень энергичный молодой человек, способный как к решительным действиям, так и к политической гибкости. Однако, герцогу Сомерсету, при всех его достоинствах, которые никто не отрицает, явно не хватало боевого опыта. Единственная военная компания, в которой он участвовал, была компания 1455 г., но там общее командование ланкастрианским войском осуществлял его отец и сама компания оказалась провальной. Учитывая его малый военный опыт, тот факт, что именно ему доверили общее командование объединенной ланкастерской армией в 1460-61 г. вызывает неподдельное удивление, но еще большее удивление вызывает то, насколько успешно эта армия действовала в этот период.

Некоторые исследователи связывают такую успешность действий ланкастриан в этот период именно с именем Эндрю Троллопа, который в указанное время неотлучно находился при герцоге Сомерсете, и источники дают этому некоторые основания такими ремарками, как, например, «по совету Эндрю Троллопа». Кроме того, во всех последующих битвах, успешных для ланкастриан, Троллоп указан как, командующий подразделениями, принимавшими наиболее активное участие в сражении и, фактически решавшими его исход. Но об этом подробнее ниже.

После победы при Уорксопе, Сомерсет объединился с основной армией ланкастриан и возглавил её. Впереди было генеральное сражение с войском йоркистов, идущим на подавление восстания на север. Войско это возглавлял лично Ричард Йоркский, с ним шли граф Солсбери, глава клана Невиллов и отец графа Уорика, а также Эдмунд граф Ратленд, второй сын Ричарда Йорка. Первого, напомню, звали Эдуард граф Марч, ему в это время было 18 лет, и он возглавлял вторую армию йоркистов, действовавшую на западном направлении возле границ Уэльса.

Сражение между войсками Сомерсета и Йорка произошло 30 декабря 1460 г. близ Уэйкфилда. Хроники расходятся в его деталях, однако, сходятся в одном – Ричард был каким-то неведомым образом обманут, опрометчиво вывел свои войска из укрепленного замка и был разгромлен, что называется, «в одну калитку». В результате битвы голова самого Ричарда, увенчанная то ли бумажной, то ли тростниковой короной была выставлена на воротах Йорка, а рядом разместились головы графов Солсбери и Ратленда. По одним сведениям Ричард погиб на поле боя, его сын Ратленд сдался в плен был заколот лордом Клиффордом, а Солсбери казнен после битвы. По другим – все трое были взяты в плен и казнены непосредственно на поле боя. Одна из наиболее распространенных версий причин такого легкого разгрома йоркистов говорит следующее: отряд под командованием Эндрю Троллопа, переодетый в ливреи йоркистов (вероятно, нашив фальшивые бейджи), приблизился к замку Сэндал, в котором находился Ричард и сумел убедить его в том, что будет сражаться на его стороне, но как только Ричард вывел свои войска из замка, ударил ему в тыл. Вряд ли Троллоп лично уговаривал Ричарда, тот, конечно не был легковерным человеком и прекрасно помнил предательство Троллопа при Ладфорд-Бридже, но возглавлять такой «ложный» отряд Троллоп вполне мог, предоставив вести переговоры кому-то другому.

После легкой победы при Уэйкфилде войско ланкастриан двинулось на юг. Следующим противником Сомерсета был его старый знакомый, извечный соперник и враг граф Уорик, который именно в это время получил прозвище «делатель королей», пока еще в насмешку. Ходили слухи, что, получив сведения о гибели своего отца и герцога Йорка, Уорик в гневе воскликнул: «Раз так, то я сделаю королем своего кузена Эдуарда!». Об этом донесли Маргарите Анжуйской и она, ненавидящая Уорика всей душой, саркастически назвала его «делателем королей».

Встреча войск Сомерсета и Уорика состоялась 17 февраля 1461 г. при Сент-Олбансе. Второй раз этот небольшой городок стал ареной выяснения отношений между Ланкастерами и Йорками.

Уорик, предполагая количественное и качественное превосходство врага, расположил своё войско на северных окраинах города, фронтом на север на подготовленной заранее, удобной для обороны позиции. Однако, ланкастриане совершили неожиданный для Уорика маневр – обошли город с запада и зашли армии Уорика в тыл, атаковав егопозиции не с севера, как он ожидал, а с юго-запада. Как разведка Уорика проморгала этот маневр, остается загадкой. Ходили слухи о некоем предательстве в лагере Уорика, но достоверно утверждать факт такого предательства никто не берется. В итоге войско Уорика вынуждено было вступать в бой по частям, разворачиваясь и покидая подготовленные позиции, вследствие чего части йоркистов подвергались последовательному разгрому. Оценив ситуацию, как безнадежную, Уорик с собственным отрядом покинул поле боя, так толком и не вступив в сражение.

Роль Эндрю Троллопа в этой битве была оценена руководством ланкастрианской армии особо. Он командовал авангардом армии, удар и решительный натиск которого и решил исход битвы. Сам Троллоп участвовал в битве непосредственно и получил ранение, наступив на калтроп – металлический шип, из тех, что разбрасывались на поле боя для того, чтобы выводить из строя лошадей и пехоту противника. После боя освобожденный ланкастрианами и воссоединившийся с семьёй король Герних VI посвяти своего восьмилетнего сына в рыцари, а тот, в свою очередь, посвятил в рыцари Троллопа. Раненый Троллоп нашел в себе силы при этом пошутить: «Милорд, я не заслужил этой чести, поскольку убил всего пятнадцать человек, ибо стоял на одном месте, а они сами подходили ко мне, и их тела до сих пор здесь».

Вот таким увидел Эндрю Троллопа после второй битвы при Сент-Олбансе британский художник Грэхэм Тёрнер

Итак, Энддрю Троллоп стал рыцарем. Достойная карьера, и казалось, она ещё далека от завершения. Он стал известной личностью и даже удостоился «чести» войти в список личных врагов главы партии йоркистов Эдуарда графа Марч, к тому времени уже коронованного под именем Эдуарда IV, который даже объявил за его голову награду в 100 фунтов стерлингов.

Однако, носить рыцарские шпоры нашему герою довелось всего шесть недель. Уже 29 марта 1461 г. в битве при Таутоне он погиб, а ланкастрианская армия была полностью разгромлена. Обстоятельства гибели Троллопа неизвестны, известно лишь то, что он командовал левым флангом ланкастрианской армии, который, как раз и подвергся разгрому подошедшими подкреплениями йоркистов графа Норфолка. Все источники единогласно подтверждают гибель Троллопа именно в этом сражении, хотя сведений о получении кем-либо награды за его голову нет.

У Троллопа было двое детей – сын Дэвид и дочь Маргарет. Дэвид Троллоп погиб в той же битве при Тоутоне, дочь впоследствии вышла замуж. Поскольку Троллоп с точки зрения победившей партии йоркистов был государственным преступником, все его титулы, права и состояние были конфискованы короной, поэтому стать основателем дворянского рода ему также не удалось, и имя этого, безусловно, незаурядного воина и военачальника сейчас известно только любителям истории.

В завершении рассказа об Эндрю Троллопе хотелось бы привести характеристику, данную ему Полидором Вергилием, итальянским историком-гуманистом XVI в., автором «Истории Англии»: «vir summæ belli scientiæ et fidei» - человек величайшей военной мудрости и верности.

Что-то захотелось мне отдохнуть от средневековой Руси и немного сменить обстановку. И пал мой выбор на средневековую Англию, что, в общем-то не удивительно. Я давно уже смирился с мыслью о том, что лично для меня средневековая Англия занимает устойчивое второе место в пантеоне предметов, вызывающих моё острое любопытство, особенно это касается XV в., в первую очередь, Войн Роз.

Но сегодня я попробую разобраться в событиях, к Войнам Роз хоть и относящихся, но все-таки «официально» их частью не являющимися. Я имею в виду междоусобную феодальную войну между кланами Перси и Невиллов, которая началась буквально накануне начала Войн Роз, существенно повлияла на распределение сил сторон в этой войне и, можно сказать, была её прологом, первой пробой сил её будущих активных участников в вооруженной борьбе, друг с другом.

Итак, Перси и Невиллы.

Для начала разберемся, что собой представляли два этих семейства.

Родоначальником клана Перси приято считать Уильяма де Перси, соратника, как нетрудно догадаться, Вильгельма Завоевателя, получившего от последнего свои первые земельные владения в Англии. По мужской линии его род прервался в конце XII в. но одна из его правнучек Агнес де Перси, вышла замуж за брата английской королевы Жосселина де Лувена, принеся ему этим браком большую часть своего наследства и родовое имя Перси всем своим потомкам. Таким образом, Жосселин де Лувен стал родоначальником второго рода Перси.

Владения Перси располагались на севере Англии, в бывшей римской провинции Нортумбрия, на границе с Шотландией, поэтому служба представителей этого рода, в основном, касалась охраны шотландской границы. Перси участвовали во всех значимых политических событиях, современниками которых они являлись, но роль их в масштабах государства не была особо заметной и едва ли в период с XII по вторую половину XIV веков род Перси можно отнести к аристократическому. Да, Перси имели существенное влияние на севере страны, более того, постоянно его увеличивали, но все-таки это были «провинциальные» лорды, далекие от престола.

Знаковым персонажем, определившим, во многом, судьбу рода и его возвышение следует считать Генри Перси, первого графа Нортумбенлендского (1341 – 1408).

Этому вельможе удалось подружиться с принцем крови – Джоном Гонтом, герцогом Ланкастерским, сыном короля Эдуарда III, дядей короля Ричарда II и, впоследствии, отцом короля Генриха IV. Правда своего сына в королевской короне он так и не увидел – умер раньше, чем тот сумел её для себя добыть. Дружба с Джоном Гонтом (в молодости Генри Перси и Гонт воспитывались при дворе дяди последнего Генри Гросмонта, там, видимо, и подружились) открыла для Перси серьезные карьерные перспективы, которыми он умело воспользовался, расширив свои владения настолько, что стал безоговорочно, самым влиятельным лицом на севере Англии от моря до моря.

В 1377 г., в день коронации Ричарда II, Генри Перси, при поддержке своего друга Джона Гонта, конечно, получил титул графа Нортумберлендского, причем титул этот был учрежден специально для него. Это событие позволило ему официально войти в круг английской аристократии, в котором он, правда, к тому времени уже прочно осел де-факто.

В 1399 г. умирает Джон Гонт, до конца жизни сохранявший верность своему племяннику королю Ричарду II. Его смерть существенно изменила политические расклады в Англии и трон под королем, лишенным поддержки своего могущественного дяди, зашатался. Сын Гонта, Генри Болингброк поднял мятеж против короля, заставил его отречься от престола и короновался сам под именем Генриха IV. Самую активную поддержку в этом предприятии ему оказывал Генри Перси. Именно он вел непосредственные переговоры с королем Ричардом от имени Болингброка, именно он убедил короля сложить оружие и именно его люди затем арестовали короля и заключили его в одном из замков.

Наверное, этот момент следует считать зенитом могущества клана Перси. Фактически, на несколько лет они стали «владыками Севера», при этом сохраняя и самое высокое положение возле трона.

Однако, оставим пока семейство Перси в покое и перейдем к семейству Невиллов. Позже мы вернемся к началу XV в., к моменту воцарения Генриха IV, а пока обратим наши взоры на несколько веков назад.

История рода Невиллов в какой-то степени похожа на историю рода Перси. Впервые это имя встречается в «Книге Судного дня» Вильгельма Завоевателя, в которой написано, что некий Гилберт де Невиль является владельцем некоего манора в Средней Англии. Исходя из косвенных данных, исследователи делают вывод о нормандском происхождении Гилберта, что, в принципе не вызывает каких-то серьезных возражений.

В последующие годы род Невиллов исправно служит короне, постепенно и незначительно увеличивая своё влияние. Максимальных успехов на этом поприще достиг Джефри де Невиль, ставший камергером короля Иоанна Безземельного.

Однако, в 1234 г. со смертью Хью де Невиля, племянника упомянутого Джефри, род Невиллов в мужском потомстве прерывается и единственным его продолжателем остается дочь Джефри Изабелла, вышедшая замуж за некоего Роберта Фиц-Малдреда. Родословная этого персонажа уходит в эпоху до нормандского завоевания и, по некоторым сведениям, может происходить от династии шотландских королей. Однако, как бы то не было, на момент заключения брака и Изабеллой, Роберт Фиц-Малдред являлся обычным английским рыцарем, не имевшим обширных владений, политического влияния и даже места при королевском дворе. Возможно, именно поэтому его потомки предпочли называть себя Невиллами, а не по фамилии отца.

Таким образом, род истинных Невиллов (де Невиль), как и истинных Перси (де Перси) прервался и продолжился только по женской линии, несмотря на сохранение исходного патронима.

Новые Невиллы, также, как и Перси, имели владения на севере Англии. Владения не были особенно обширными, но в конце XIII в. глава этого семейства Ранульф Невилл уже был бароном, и вызывался в парламент как «барон Невилл из Рэби», его внук Джон Невилл построил в своем имении замок Рэби, что существенно улучшило его положение в обществе. Джон Невилл также пользовался покровительством Джона Гонта, герцога Ланкастерского, как и Генри Перси, и его карьера тоже сложилась достаточно удачно. Но основателем настоящего могущества дома Невиллов все-таки считается его сын Ральф.

Именно Ральф в 1397 г. (на двадцать лет позже Генри Перси) получил титул графа и стал называться графом Уэстморлендским. Но еще более впечатляет успешность его брачной политики.

Сам Ральф был женат дважды и имел какое-то умопомрачительное количество детей – больше двадцати. Первая жена из рода Стаффордов родила ему не менее восьми детей, вторая – не менее тринадцати. При этом второй его женой была никто иная, как Джоан Бофорт – незаконная, но позже узаконенная дочь всё того же пресловутого Джона Гонта. Фактически, Ральф Невилл был женат на внучке Эдуарда III, кузине Ричарда II, и единокровной сестре будущего Генриха IV, а это уже настоящая близость к престолу. И именно за счет этой близости к престолу, Ральфу удалось устроить своим сыновьям очень выгодные брачные союзы: Ричард получил через брак графство Солсбери, Уильям графство Кентское, а Джордж – баронство Лэтимер. Не забудем ещё и о том, что одну из своих дочерей, Сесилию, Ральф выдал за Ричарда герцога Йоркского, также члена королевского семейства, принца крови. Вернее, он сумел согласовать этот брак перед самой смертью, свадьба произошла уже после его кончины.

К 1399 г. семейство Невиллов подошло, находясь в стадии бурного роста, как количественного, так и качественного, в плане увеличения своих земельных владений. Однако, на их родине – на севере – практически единолично правило, семейство Перси. И, хотя, конфликтов между двумя этими кланами пока не возникало, но определенная напряженность в их отношениях уже, видимо, начала себя проявлять.

Ральф Невилл, также, как и Генри Перси принял активное участие в свержении Ричарда II и возведении на трон Генриха IV, что неудивительно – последний был единокровным братом его жены. Однако в первые годы правления Генриха IV пути Невиллов и Перси разошлись. Генриху, видимо не нравилось то, что в северных областях собственно королевское влияние явно уступало влиянию Перси и, следуя принципам политики «разделяй и властвуй», он начал активно поддерживать в этой области интересы Невиллов, что не могло не раздражать клан Перси.

 Последней каплей в чаше терпения Перси послужило требование короля отослать шотландских пленников (в том числе и крупнейшего шотландского магната графа Дугласа), взятых семейством Перси в плен во время отражения крупного шотландского набега, в Лондон и, что важно, запрет брать с них выкуп. Фактически, это было нарушением законных прав Перси – это были их пленники, за которых они могли получить преизрядные суммы, с их точки зрения это был форменный грабеж. Ссора переросла в настоящий конфликт, в результате которого клан Перси поднял восстание.

Заключив союз с мятежным Уэльсом, войска Перси вторглись на территорию Средней Англии, целью восстания было свержение Генриха IV, и возведение на престол его двоюродного брата графа Мортимера. Граф Мортимер был также членом королевской семьи и по женской линии происходил от более старшей ветки Плантагенетов, чем правящий король, соответственно, по мнению некоторых английских правоведов имел больше прав на корону. Законность восхождения на престо Генриха IV, таким образом, ставились под сомнение.

Восстание закончилось поражением мятежников в битве при Шрусбери в 1403 г., в которой погибли родной брат Генри Перси Томас, граф Вустер и сын тоже Генри по прозвищу Горячая Шпора. Сам глава семейства к битве не успел и, узнав о поражении сына, предпочел договориться с королем. Генрих пошел на переговоры, по итогам которых Генри Перси сохранил титул и владения, но потерял некоторые доходные должности, которые достались, конечно же, Невиллам.

Генри Перси ещё дважды пытался бунтовать против Генриха IV и оба раза безуспешно. В 1408 г. в ходе битвы при Браммем-Муре он погиб. Учитывая, что его сын Генри Горячая Шпора (Гарри Хотспер) погиб еще раньше, старшим в роду Перси остался сын Хотспера, тоже Генри, которому на тот момент было всего четырнадцать лет. Однако, и он вынужден был жить в изгнании в Шотландии, ожидая королевского прощения. Его титул графа Нортумберленда и владения были конфискованы и большей часть переданы – кому? – конечно же Невиллам, сохранявшим все это время верность королю.

Генрих IV умер в 1413 г., сменивший его на троне Генрих V был не прочь примириться с Перси и тут начинается что-то вообще интересное – посредником в переговорах о возвращении молодому Генри Перси титула и владений выступила никто иная, как Джоан Бофорт – жена Ральфа Невилла и тетка Генриха V. При этом в качестве платы за прощение и гарантии дальнейшей лояльности молодому Перси пришлось жениться на Элеоноре Невилл, дочери Ральфа и Джоан и по совместительству, своей троюродной сестре.

Казалось бы, все должны быть довольны, но увы. Перси на севере люди ещё помнили, корни их в этих землях были чрезвычайно глубоки и, естественно, новоявленный граф Нортумберленд захотел вернуть все свои владения, конфискованные у его деда короной. Ключевое слово «все». Естественно, тем, кому эти владения были переданы, а в первую очередь, это были Невиллы, такое развитие событий не шибко нравилось. От открытого конфликта спасало только то, что сил и влияния у клана Перси сильно поубавилось и тягаться с набравшими силу Невиллами в открытую они позволить себе не могли. Перси, как и Невиллы продолжали верно служить короне, участвовали в Столетней войне, защищали границы от шотландских набегов.

В доме Невиллов, тем временем, тоже происходили интересные события. В 1425 г. умирает Ральф Невилл, оставив после себя огромное количество детей от двух своих жен. Что его заставило составить настолько спорное завещание, сказать сложно, но по этому завещанию дети от его первого брака, фактически были лишены им наследства – большинство имений Невиллов на севере достались детям от Джоан Бофорт, старший из которых, Ричард, к тому времени уже был женат на наследнице дома Бошанов и через три года после смерти своего тестя получил титул графа Солсбери.

Борьбу за наследство старших Невиллов возглавил внук Ральфа Невилла, тоже Ральф, получивший после смерти деда титул графа Уэстморлендского, но не получивший к этому титулу полагавшихся к нему имений и, соответственно, денег. Даже титул барона Невилла из Рэби, входивший в титул графа Уэстморлендаского для него звучал как насмешка – сам замок Рэби и его окрестности находились под контролем его дядей и кузенов.

И первым шагом в борьбе за своё наследство Ральф Невилл-младший сделал свою женитьбу на дочери погибшего при Шрусбери Генри Хотспера Перси – Элизабет Перси. Брак был выгоден не только по политическим, но и по имущественным соображениям, благодаря ему удалось перехватить у дяди, графа Солсбери, управление некоторыми поместьями, увеличив свои доходы. Пусть незначительный, но успех. Отметим, что фокус этот Ральф проделал, будучи еще несовершеннолетним, находясь под опекой короны.

Когда же в 1429 г. Ральф достиг совершеннолетия, он немедленно начал долгую и упорную борьбу за то, что считал своим – наследство дома Невиллов. И борьба эта происходила не только в судах, парламенте и различных комиссиях, учреждаемых для разрешения этого спора – в 1437 Ральф Невилл напал на земли Даремского епископства, находившегося под контролем его дяди, и разорил их, то есть имело место прямое вооруженное противостояние.

Горячая фаза борьбы закончилась в 1443 г. договором между Ральфом, графом Уэстморлендским и его дядей Ричардом, графом Солсбери при посредничестве королевского совета. В итоге часть наследства Невиллов, включая и замок Рэби, графу Солсбери все-таки пришлось уступить племяннику, но большую часть земель ему таки удалось сохранить за собой, так что не одна из сторон условиями договора довольна не была, и вражда между старшей и младшей ветвями клана Невиллов продолжилась в вялотекущей форме, вспыхнув с новой силой уже в Войнах Роз.

Пока Невиллы разбирались между собой, Перси потихоньку пытались восстановить былое могущество на севере. Процесс этот был сложным и небыстрым, поскольку постоянно натыкался на противодействие со стороны, в первую очередь клана Невиллов. В общем и целом, между Перси и Невиллами до начала 1450-х гг. серьезных конфликтов не замечено, главы кланов – графы Нортумберленд и Солсбери пытались решать свои вопросы в правовом, или, скорее, политическом поле и тут у Солсбери было явное преимущество за счет его богатства и близости к престолу.

Но время движется и вот уже как с той, так и с другой стороны подросло новое поколение лордов – на политическую арену вышли дети глав кланов, молодые, амбициозные и решительные. Со стороны клана Перси это были сыновья графа Нортумберледского – Генри, Томас, Ральф, Ричард и Уильям. Со стороны графа Солсбери его сыновья Ричард, Томас, Джон и Джордж.

Поводом для очередной ссоры послужили два поместья в Дареме. В начале века эти поместья принадлежали клану Перси, но после мятежа были конфискованы и переданы семейству Кромвеллов (или Кромвелей). Обладатель этих поместий Ральф барон Кромвел уже находился в преклонном возрасте, ему было около пятидесяти лет, но, самое главное, он был бездетен и его имущество с титулом должна была унаследовать его племянница Мод Стэнхоуп. Племяннице было двадцать семь лет, когда в 1452 году она овдовела, то есть, стала готова к новому браку, чем и не замедлили воспользоваться Невиллы.

Сын Солсбери Томас Невилл был младше своей нареченной на четыре года, но это никого не остановило. Дядя дал согласие на новый брак племянницы, и в 1453 г. свадьба состоялась, в результате чего ещё два поместья, из принадлежавших ранее роду Перси, перешли во владение Невиллов. Видимо, семейство Перси всерьез рассчитывало вернуть эти поместья в своё владение, достойных женихов в их роду хватало, например, не был женат Томас Перси, и, вполне возможно, что именно он конкурировал с Томасом Невиллом за руку Мод, поскольку именно его этот брак разозлил больше всех.

В произошедших дальше событиях явно чувствуется что-то личное со стороны Томаса Перси. Он и до этого зарекомендовал себя несдержанным, агрессивным вельможей, не ставящим официальную власть ни во что, а данная ситуация, видимо, задела его по-настоящему, и он начал действовать самым решительным образом. Томас собрал людей и организовал засаду на свадебный кортеж Невиллов с целью напасть на участников процессии и не больше, не меньше, перебить их. Учитывая, что Томас Перси был далеко не мальчик, его возраст подходил к тридцати годам, принятое им решение было очень рискованным. Безусловно, на свадьбу собралось большинство представителей семейства Невиллов и уж, конечно, на ней должны были присутствовать отец (глава клана) и братья новобрачного, их одновременная гибель, фактически, означала бы разгром всего клана. Как Томас Перси собирался оправдываться перед короной в случае успеха своего предприятия нам неизвестно, можно лишь делать об этом некоторые предположения, и вот одно из них.

В 1453 г. Англия уже стояла на пороге начала Войн Роз, которые начнутся в 1455 г. В принципе, к 1453 г. состав коалиций участников этого конфликта уже был определен и клан Невиллов, руководимый графом Солсбери, уже твердо определился, что будет поддерживать Ричарда Йорка против королевской партии. Учитывая огромное значение Невиллов в партии йоркистов, уничтожение верхушки их семейства сослужило бы ланкастрианам огромную службу. Таким образом, если бы операция Томаса Перси по уничтожению верхушки клана Невиллов увенчалась бы успехом, он мог бы поехать в Лондон не с поникшей, а с гордо поднятой головой, не получать заслуженное наказание, а за почестями и наградами. Вполне логичная конструкция, хоть и не доказуемая.

Однако, события развивались не совсем по сценарию Перси. Известно, что он собрал крупный отряд, численность которого оценивается некоторыми исследователями в несколько тысяч человек (тысяча была точно) и стал дожидаться кортеж Невиллов на дороге к замку Шериф-Хаттон в Йоркшире. Точных сведений о том, что происходило дальше мне найти не удалось – сведения противоречивы. Одни источники косвенно свидетельствуют о том, что был бой, но не приводят сведений о потерях, другие, опять же, косвенные, говорят о том, что Невиллам удалось прорваться в свои владения без боя. Видимо, дело ограничилось несколькими стычками дозорных отрядов, а до большого боя дело все-таки не дошло – Невиллы, конечно, путешествовали с большой вооруженной свитой и количества воинов в ней оказалось достаточным, чтобы Томас Перси не решился на большое сражение, исход которого был для него не ясен.

Чтобы подсластить пилюлю неудачи, Перси в последующие месяцы совершил ряд вооруженных нападений на владения Невиллов, в том числе и разграбил дом графа Солсбери в Йорке. Невиллы отвечали тем же. Полилась первая кровь, война на Севере началась.

Корона пыталась умиротворить конфликт, рассылая обеим сторонам увещевательные письма, но ситуация уже вышла из-под контроля – Перси продолжали налеты на владения сторонников Невиллов. Те отвечали им аналогично.

Тем временем, в Лондоне в очередной раз впал в забытье король Генрих VI, и в марте 1454 г. на должность лорда-протектора государства был назначен Ричард Йорк, покровитель Невиллов, а граф Солсбери стал канцлером. У Невиллов, таким образом, появилась возможность расправиться с Перси «законными» способами или, хотя бы с видимым соблюдением законности.

Центром событий на Севере продолжал оставаться город Йорк, вокруг которого имелись поместья, как Невиллов, так и Перси, которые стали опорными пунктами для сбора войск. В самом Йорке также находилось и имущество, и сторонники как той, так и другой воюющей стороны. Долго такое положение продолжаться не могло и стороны противостояния начали готовиться к большому сражению. Есть сведения о том, что к 20 октября 1454 г. клан Перси собрал для этого отряд численностью около десяти тысяч человек.

Большое столкновение казалось неизбежным, но тут Невиллы нанесли свой удар.

31 октября, или 1 ноября отряд, возглавляемый Томасом и Джоном Невиллами возле Стемфорд-Бриджа (да-да, того самого, возле которого сложил свою буйную голову Харальд Хардрада) устроил засаду, в которую попал отряд, ведомый Томасом и Ричардом Перси. Отряды были достаточно крупные, произошел настоящий бой – десятки, возможно даже сотни погибших и раненых – в результате которого братья Перси попали в плен. Жестокость Войн Роз, когда пленных немедленно казнили прямо на поле битвы, ещё не вошла в моду, поэтому пленные были препровождены в заключение в одном из замков, управляемых Невиллами. Позже они были, одновременно с соответствующей жалобой, переданы герцогу Йоркскому для суда.

Суд, как нетрудно догадаться, был скор – уже в ноябре братья Перси были признаны виновными в злоупотреблениях и насилии – но милостив, поскольку их приговорили только к штрафу и возмещению ущерба. Впрочем, Томаса Перси, как наиболее активного участника и вдохновителя всех беспорядков решено было оставить в заключении, Ричард же был отпущен.

Стороны заключили соглашение, которое, как видно, из дальнейших событий, никто не собирался исполнять. Собственная война Невиллов и Перси закончилась. Дальнейшее противостояние этих родов продолжилось уже в рамках Войн Роз, первая из которых началась через полгода после суда над Томасом и Ричардом Перси – в мае 1455 г.

В заключение хочется сказать несколько слов о судьбах участников этих событий.

Августейшие особы.

Король Англии Генрих VI, вскорости после этих событий был низложен, потом восстановлен на престоле, затем снова низложен и умер в заключении в 1471 г.

Ричард Плантагенет, герцог Йоркский погиб в 1460 г. в битве при Уэйкфилде.

Семейство Перси.

Генри Перси, граф Нортумберлендский погиб в первой битве при Сент-Олбансе в 1455 г.

Его сыновья:

Генри и Ричард Перси погибли в 1461 г. в битве при Таутоне.

Томас Перси, главный вдохновитель усобицы, погиб в битве при Нортгемптоне в 1460 г.

Ральф Перси погиб в 1464 г. в битве при Хеджли-Муре.

Все они сражались на стороне ланкастриан.

Из сыновей графа Нортумберлендского только Уильям умер своей смертью в 1474 г., что неудивительно, ибо он носил духовный сан.

Семейство Невиллов.

Ричард Невилл, граф Солсбери погиб в битве при Уэйкфилде в 1460 г.

Его сыновья:

Ричард Невилл граф Уорик (тот самый «делатель королей») и Джон Невилл, маркиз Монтегю погибли в битве при Барнете в 1471 г.

Томас Невилл погиб в битве при Уэйкфилде в 1460 г.

Все они сражались на стороне йоркистов.

Джордж Невилл умер своей смертью в 1476 г. Он также носил духовное звание.

Семейство Невиллов старшей ветви:

Ральф Невилл, граф Уэстморлендский умер в 1484 г. своей смертью в возрасте 78 лет. В Войнах Роз активного участия не принимал. Анализ источников позволяет выдвинуть две версии такого поведения. Первая – получив, с огромным трудом часть своего законного наследства, Ральф решил окончательно и бесповоротно отойти от политики и в конфликте между Йорками и Ланкастерами не участвовал, поскольку с презрением относился к обеим сторонам. Вторая – после завершения тяжбы с дядей Ральф Невилл начал страдать деменцией и поэтому активного участия в политических делах принимать не мог.

Джон Невилл, младший брат Ральфа Невилла погиб в битве при Таутоне в 1461 г.

Томас Невилл, другой младший брат Ральфа Невилла умер в 1458 г. своей смертью. Его дети Хамфри и Чарльз были казнены в 1469 г. королем Эдуардом IV и графом Уориком как мятежники после подавления очередного восстания на шотландской границе.

Все Невиллы старшей ветки сражались на стороне ланкастриан.

Вот такой вот интересный и сравнительно неизвестный для нас фрагмент истории старой доброй Англии.

Однако, стоит отметить, что феодальная междоусобица лордов Севера в то время вовсе не была чем-то уникальным для английского королевства – другие лорды и кланы с таким же удовольствием выясняли свои отношения, пользуясь слабостью королевской власти. Например, в юго-западных областях с 1437 по 1451 гг. с небольшими перерывами шла настоящая война между кланом Кортенеев и Бонвиллов. Эта война также плавно перетекла и продолжилась в рамках Войн Роз с такими же печальными последствиями для всех её участников.

Подобным примером может служить и конфликт Джона Моубрея, герцога Норфолкского с Уильямом  де ла Полем, герцогом Саффолкским, имевшим место в Восточной Англии и продолжавшийся с 1435 по 1450 гг. Эта вражда также включала вооруженные налеты сторон на владения друг друга и также продолжилась в ходе Войн Роз, в которых Норфолк поддерживал Йорков, а Саффолк, вернее, его потомки – Ланкастеров.

Последняя же битва частных отрядов, ведомых своими командирами-аристократами для решения сугубо собственных проблем на территории английского королевства датируется 1470 г., когда в бою при Нибли-Грин сошлись отряды Томаса Толбота, виконта Лайл, внука Джона Толбота, героя Столетней войны, и Уильяма Беркли, маркиза Беркли. Предметом спора явился замок Беркли, который Толбот считал своим. Толбот вызвал Беркли на бой, назначив время для встречи на следующий день (ну, чисто «стрелку забил»), но Беркли успел призвать на помощь своего брата, а также прихватил на встречу с Толботом гарнизон спорного замка, и лучников из окрестных сел (подтянул братву), получив, таким образом численный перевес над противником. По итогам сражения Томас Толбот погиб и его род пресекся навсегда, а замок остался в руках Беркли.

Вот такие веселые нравы имели место быть в Англии в середине XV века.

«Тово-ж лета князь великий Иван повеле воеводе устюжскому Федору Пестрому с устюжаны, белозерцы, вологжаны, вычегжаны воевати Пермь Великие по тому перемеки за казанцов норовили, гостем казанским почести воздавали, людем торговым князя великова грубили. Князь Федор горотки пермскии Искор и Похчу и Чердыню и Уром взял, грубников поимал, князя Михаила Ермолича и сотеников ево Мичкина и Бурмота и Исура и Коча и Зырна к князю великому на Москву прислал. Князь великий отпустил Михаила на Пермь-ж княжити.»

Вторжение турок в Трансильванию

Ответ Матьяша Корвина

Венгры, сербы и немцы

Янычары, сипахи, акинджи, азабы

Идеальная местность

В центре, слева и справа

Начало сражения

Два варианта событий

Не было нашествия монгол в средние века на европейскую часть бывшего СССР, Польшу и Венгрию.

К этому мнению я пришёл давно, что естественно идёт в разрез с официальной историей.

С каждым годом подтверждений этому факту всё больше и больше.

С удовольствием прочитал книгу Кирилла Коткова, посвященную как раз развенчанию мифа о мифических монголах. Он не историк, он востоковед и переводчик. Руководитель Центра изучения стран Дальнего востока.

Это не рецензия на его книгу, а лишь некоторые мысли и факты на которые я почему-то  до сих пор не рассматривал или не предовал им большого значения.

Территорию, на которой расположена Монголия, автор предлагает называть "Внутренняя Азия"  и действительно этот термин подходит наиболее верно. До географического центра Азии, г.Кызыл, совсем ничего.

Территория Монголии это не только степи, но и пустыни, горная лесостепь, сосновые леса, кедрово-еловая тайга. Вдоль рек это влаголюбивые растения (ива, берёза). Леса занимают около 12-14% территории МНР.

Основа экономики монгол это скотоводство и охота.

С приходом весны они откачевывают в места богатые зеленью, свежим кормом, а с приходом осени возвращаются в стети низкокотравные, где зимы  бесснежнные или снега выпадает крайне мало. Сена они не заготавливают  и держат скот на открытом выпасе круглогодично.

По меткому выражению автора, Внутренняя Азия представляет из себя географическую ловушку. А теперь зададимся вопросом , а кто туда загнал монгол? Ответ прост - более сильные соседи. И они же не позволяли им оттуда выбираться. Ограниченный ресурс ( степь и летом луга) не позволяло монголам увеличивать численность населения. Да и сейчас плотность населения около 1,5 человека на квадратный километр. А если добавить и низкий уровень гигиены кочевников, не в обиду будет им сказано, даже в наше время туберкулёз, трахома и бытовой сифилис чрезвычайно распространены среди монгол. Давайте добавим сюда переодические вспышки чумы и оспы.

Степи прекрасный природный очаг чумы. До сих пор там действуют противочумные станции.

Переодические эпизоотии среди скота.

 Раз в 6-7 лет случается джут -  падеж скота, вызванный повальныи голодом  среди скота в следствии обильного снегопада.

И как эти завшивленные тумены могли завоевать огромные территории? Сказка.

Сейчас в Монголии 247 тысяч человек занимаются скотоводством. (Global Voices 16.02.24)

Не думаю, что в XIII веке их было больше.

Единица монгольского общества это семья. Глава семьи и его сыновья. Если двое сыновей, то это всего три юрты. Ну и естественно скот. Сейчас, чтобы нормально жить необходимо стадо до 1000 голов. Лошади, верблюды, козы, овцы.

А теперь давайте подумаем, когда и на какой срок мужчины могли покинуть семью, чтобы отправиться в военный поход?

Да, только летом и то не более чем на 2-3 месяца.

Допустим,как говорят официально-ортодоксальные историки, монголы собрали войско и отправились в путь. Как утверждают, обоза у них не было ,а было на человека по 3-4 лошадки.

Сколько они пройдут километров за 1,5 месяца, ведь надо ещё домой вернуться.

И тут нам поможет, для меня это эксперимент, поход 30 туркменских всадников в 1935 году из Ашхабада в Москву.

В Москву они прибыли 20-23 августа, весь переход занял 84 дня т.е. два с половиной месяца и прошли они 3,5 тысяч километров. В среднем 40 км в день .

Но есть один нюанс, их сопровождали 17 человек на автотранспорте. В составе этой группы были люди, которые занимались только фуражем.

Обратно всадники возвращались поездом.

Если воинский контингент решил бы кого-то завоевать, то этот радиус 1000-1200 км.

Совершали монголы набеги на соседей - безусловно.

Как они могли преодолеть расстояние в 6000 км от Монголии до Рязани? Это 200 дней в пути. Верите?

Мне могут возразить, что монголы постепенно кочевали.

Но кочевали не со скоростью лошади, а со скоростью козы!

Тогда необходимо обратиться снова к книге Кирилла Коткова, где очень хорошо разобрана т.н. Великая степь. Которая тянется от Манчжурии до Карпат.

Степи делятся на :

- высокотравные луговые и ковыльные

- низкотравные полынно-злаковын

- луговые лесостепи, частично дерновинно-злаковые

- ковыльные и низкотравные степи.

Я не буду делать их на географические привязки, чтобы не утомлять читателя.

Для лошадей монгольской породы зимой подходит степь только с низкотравная с малоснежной зимой и всё. В других степях ей нужен будет зимой корм. Снегом засыпало, а затем оттепель и образуется наст, который животное не разломает.

Мне могут возразить, что монгольская империя расширялась постепенно. Хорошо, тогда где находится та крайняя база с территории которой было совершено нападение на Рязань в 1237 г ?

Да ещё и в декабре!

Мне скажут, что центр Золотой Орды находился на Нижней Волге . "Сарай Бату"(Батыя) и "Сарай Берке". На самом деле эти названия придумал историк А. Ю.Якубовский(К.Катков). В исторических арабских источниках таких названий нет. Упоминаюся "Сарай" или Сарай аль-Махруса(Сарай Богохранимый) и Сарай аль-Джадид( Новый Сарай). Существует мнение,что это один и тот же населенный пункт.

Что Сараев было два стало следствием того, что на части монет,относящихся к т.н. золотоордынским, есть надписи на арабском "Новый Сарай".

Слово "Сарай"- персидское и имеет два значения - дворец и караван-сарай т.е. гостннично-торговый комплекс.

 Только в XX  веке историки сошлись на том, что Силитренное городище является Сараем, а Новым Сараем является Царёво городище. От самих городищ не осталось и развалин.

Раскопки Селитренного городища начались в 1920 г. и продолжались до второй половины XX века. Население городища жило в глинобитных лачугах, а сам город не имел стен. Лучшие находки это битые черепки, битые изразцы, осколки стекла, обломки могильных плит,кирпичи и монеты.

Всё это можно видеть в Эрмитаже, Астраханском и Саратовском музеях.

Раскопки Царёва городища начились в 1851 г.  Возглавлял их А.В.Терещенко. Вот что он описывает:"На четырёхугольном пространстве,имеющим окружность двести десять сажен.... находили во множестве: битую цветную и стеклянную посуду,чаши, чернильницы,куски кож,кожу, скроенную для сапог и башмаков, холст, шёлковую материю, одежду... ножи, ятаганы,шпажные клинки, топоры, заступы.... пережженую бумагу...  перегоревшие циновки... рожь, миндаль, изюм... сарацинское пшено и частью кофе" (сокращение моё).

П.С.Паллас, академик РАН, который побывал там во второй половине XVIII описывает такие находки : бердыши, копья,сабли,кинжалы, стволы ружейные и пистолетные(медные и стальные).

Историки считают, что столицу Золотой Орды разрушил Тамерлан в 1395 г. Но как эти вещи смогли сохраниться более 500 лет в почве, где дожди, снега и палящее солнце?

Судя по находкам, время этих поселения прекратили свое существование в XVII-XVIII веках.

Часть найденных монет с именами Менгу-Темура и Тохтогу(13-14 века). Надписи на арабском и датировка тоже по мусульманскому календарю. Хотя считается, что ислам был принят с 1312 г  , начиная с хана Узбека.

И в довершении: "Все малоценные вещи,а также предметы, бывшие в нескольких экземплярах, председатель Археологической комисси граф Строганов предложил уничтожить" (К.Котков)

Позже мы ещё вернёмся к этой фигуре.

P.S. Если я ссылаюсь на автора книги это значит, что эти ссылки я не проверял.

Часть первая, что будет далее,я и сам не знаю.