XVI – XVII вв. - ФИАЛКА - Собираемся здесь

Изобретая Сарматию

Sergey M — Wed, 06 May 2026 08:03:32 +0000

Статья с сайта: https://vk.com/rp4narodow Изобретая Сарматию. Исторический миф как инструмент легитимизации внешней политики Речи Посполитой в XVI в. В конце 1570-х — начале 1580-х годов интеллектуальный ландшафт Речи Посполитой претерпел фундаментальную трансформацию, которую можно охарактеризовать как переход от «кабинетного» коллекционирования фактов к секьюритизации истории. На смену хроникам, ограниченным рамками начала века, пришли труды нового поколения — интеллектуалов-ветеранов Ливонской войны. Этот сдвиг был вызван необходимостью превратить историю из пассивного архива в активное внешнеполитическое оружие и общеевропейский информационный продукт. Инструментализация личного военного опыта позволила придать новым нарративам сенсорную подлинность, необходимую для легитимизации экспансии. Ключевые факторы, обусловившие смену историографической парадигмы: Смена поколений и «ветеранский дискурс»: На авансцену вышли М. Стрыйковский и А. Гваньини, для которых война стала фактом биографии, что позволило им отойти от сухой ретрансляции Длугоша в пользу актуальной пропаганды. Хронологическая лакуна: Труды предшественников (М. Вельского, М. Кромера) практически не освещали события 1550 – 1570-х годов, оставляя критический период борьбы за Ливонию без идеологической интерпретации. Кризис идентичности после Люблинской унии (1569 г.): Необходимость обосновать, почему православные «русины» Великого княжества Литовского (ВКЛ) должны сражаться против единоверцев-московитов, а не поддерживать кандидатуру Ивана IV на польский престол. Политическая конкуренция: Задача нейтрализации претензий Москвы на статус «собирателя земель всей Руси» требовала глубокого пересмотра самих основ происхождения народов Восточной Европы. Этот интеллектуальный поворот позволил элите Речи Посполитой реконструировать этногенетические мифы, превратив их в юридический аргумент для обоснования доминирования на восточном векторе. Этногенетические мифы как фундамент территориальных притязаний В политической культуре Раннего Нового времени вопрос «от кого произошел народ» являлся первичным правовым аргументом. Историческая аргументация заменяла международное право: доказательство древности или библейского родства служило прямым подтверждением права на владение землей. Польские интеллектуалы XVI века создали сложную систему делигитимизации противника через этногенез. Сравнительный анализ концепций происхождения русских земель: Ян Длугош: Полоноцентризм: Рус (прародитель русских) — потомок Леха Обосновать статус Руси как «младшего брата» и исторической провинции Польской Короны. Матвей Меховский: Сарматизм-роксоланизм: Сарматские корни при ведущей роли польской знати. Утверждение идеи «элитной цивилизации»: народ может быть русским, но его легитимное руководство — польское. Мартин Кромер: Библейский генезис: Разделение Роса, Мосоха и Тубала. Ориентализация Москвы: превращение московитов в «амаксобитов» (кочевников-кибиточников), чуждых оседлой Европе. Наиболее изощренным инструментом стало предложенное Кромером разделение «русских» (подданных ВКЛ) и «московитов». Маркируя последних как потомков «Мосоха» и уподобляя их древним кочевникам-амаксобитам, Кромер выводил их за пределы европейского цивилизационного поля. Это позволяло интерпретировать действия Ивана IV не как «возвращение вотчин», а как внешнюю варварскую агрессию тиранического выскочки. Таким образом, формировался дискурс о «необратимости подчинения русских земель Польше» как единственном способе их приобщения к цивилизации. «Описание Европейской Сарматии» Александра Гваньини: Инструментализация истории Труд Александра Гваньини (1578 г.) стал первым масштабным экспортным проектом польской пропаганды. Однако за брендом «Гваньини» скрывался сложный корпоративный процесс: вопрос об авторстве, вызвавший скандал с Мацеем Стрыйковским (которого король Стефан Баторий официально признал автором текста), демонстрирует, что работа была результатом редактуры и адаптации личных изысканий ветеранов для нужд государства. Латинский язык как инструмент транснационального влияния: Издание труда в крупнейших центрах — Шпейере (1581 г.), Базеле (1582 г.) и Франкфурте (1584, 1600 г.г.) — обеспечило доминирование польского нарратива в европейском интеллектуальном пространстве, закрепив его на уровне славянских переводов в Праге (1590 г.). Гваньини совершил стратегический переход от узкого «полоноцентризма» Длугоша к модели «регионализма». Признавая за литовцами (выведенными от кимвров) и рутенами право на собственную уникальную историю в рамках Сарматии, Гваньини создавал привлекательную коалиционную модель государства. В отличие от монолитной и жесткой московской тирании, Речь Посполитая предлагала образ «единства в многообразии», что делало её экспансию более приемлемой для местных элит и европейских наблюдателей. Конструирование нарратива Ливонской войны: «Благородная защита» vs «Восточное варварство» Ливонская война в интерпретации эпохи Батория — это не военная хроника, а тщательно выстроенный идеологический конструкт, призванный доказать моральное превосходство Короны. Синтезированная схема мифа по Гваньини: Легитимность: Использование термина "clientelam" (патронат) для описания Позвольских соглашений 1557 г. Гваньини намеренно искажает правовой статус Ливонского ордена, превращая равноправный договор в акт подданства, чтобы сделать вмешательство Польши абсолютно законным. Провокация: Взятие Полоцка Иваном IV подается как акт «нечестивости», приуроченный к Великому посту, что должно было шокировать христианского читателя. Триумф: Создание иллюзии непрерывных побед (Ула, Озерище), скрывающей реальные кризисы 1560-х годов. Пропагандистская эффективность Гваньини опиралась на сознательные искажения и стратегию умолчания. Например, в разделе «О Московии» он датирует падение Полоцка 1560 годом (вместо 1563 г.), чтобы символически связать этот военный успех с «началом безумия и гордыни» Ивана IV. Аналогично, триумфальный марш Батория в его изложении лишен неудач: о тяжелейшей осаде Пскова 1581 года говорится либо вскользь, либо не упоминается вовсе. Такое «конструирование через исключение» создавало у европейского читателя образ фатальной непобедимости польского оружия. Идеальный монарх-спаситель и демонизация «Московского тирана» Исторический труд XVI века персонализировал политику, представляя войну как манихейское столкновение двух архетипов правителей. Стефан Баторий: Идеальный рыцарь, движимый благочестием, носитель «военного гения», который спасает Европу от уничтожения. Его образ — это воплощение европейской законности. Иван IV (Московит): Деспот, чья внешняя агрессия является лишь эманацией «внутренней тирании». Его образ наполняется леденящими кровь подробностями, предназначенными для дегуманизации врага. Для закрепления образа «восточного варварства» Гваньини активно использовал кровавые легенды, предпочитая их историческим фактам. Яркий пример — описание гибели Малюты Скуратова. Игнорируя реальные обстоятельства его смерти в бою под Пайдой (1573 г.), Гваньини тиражирует легенду о том, как пленные в Твери пропороли Скуратову живот ножами, так что «вытекли внутренности». Такие детали удовлетворяли аппетит европейского читателя к «восточным ужасам» и служили высшей цели: доказать, что единственным способом цивилизации этих земель является их переход под власть польского короля. Наследие мифотворчества Ливонской войны Интеллектуальные усилия элиты времен Стефана Батория превратили «сарматский миф» из сугубо академического генеалогического древа в мощнейшее геополитическое оружие. Ливонская война стала горнилом, в котором выковалась новая идентичность Речи Посполитой как «щита Европы» (Antemurale Christianitatis). Созданный в этот период исторический дискурс — с его четким разделением на «цивилизованный Запад» и «деспотичный Восток» — оказался настолько устойчивым, что на столетия вперед предопределил восприятие Восточной Европы западными элитами. Изобретение Сарматии в XVI веке заложило основы того геополитического воображаемого, в котором Польша выступает единственным легитимным транслятором европейских ценностей на «варварских» пространствах Востока.

Rzeczpospolita Czterech Narodów

Источник: https://vk.com/@-34157768-izobretaya-sarmatiu-istoricheskii-mif-kak-instrument-legitim?subtype=primary

Ярлык.

A&A — Sat, 04 Apr 2026 15:01:04 +0000

Ярлык на картинке слева представляет собой тарханную грамоту от имени хана Токтамыша (1380-1395). Документ состоит из объявления о пожаловании некоего Бек-хаджи землями и людьми в районе лимана Молочного на территории нынешней Запорожской области. Со школьной скамьи мы знаем, что князья ездили в Орду за ярлыками на правление в своем княжестве. Но в летописях про это нет ни слова. Да ездили в Орду, представиться или м.б. на утверждение и всё. Есть такие строки в Лаврентьевской летописи: "В лѣт̑ . ҂s҃ . ѱ҃ . ѯ҃ . Иде Ѡлександръ кнѧзь . Новгородьскъıи Ӕрославич̑ . в Татаръı . и ѿпустиша и с чс̑тью великою . давше ѥму старѣишиньство А во всеи братьи ѥго" А он и так был старшим и главным. И ни кто это не оспаривает. Что такое ярлык? Ярлык (ярлыкъ) — «ханская грамота», от тюркского «ярлэк» — «повеление,приказ», что в свою очередь от монгольского зарлиг — «объявление, извещение». Ерлык-писменное повеление или льготная грамота монгольских ханов. .. воплощение законов Ясы. Википедия. По словарю Даля: "Ярлык м. ерлык, татр. грамота татарского хана." У Даля ещё нет "монгольского" компонента и отсылки к Ясе. Ярлык - слово татарское; первоначально означало ханскую грамоту (тарханный Я.) или ханское повеление, слово старшего к младшему, а затем всякое письменное распоряжение, ЭСБЕ. Это грамота, повеление. С таким же успехом мы можем сказать, что ярлык это грамота и повеление Ярла, в английском варианте эрла. Всё зависит от поворота головы. Историки выводят слово "ярлык" из монгольского. Но давайте подумаем. Тюркский язык более распространенный, чем монгольский. Естественно, что языки оказывают влияние друг на друга, но вопрос кто на кого больше? Как это происходит? Если человек увидел то, чего у него нет в обиходе, он естественно спрашивает, что это? И получает ответ. И это слово,с бóльшой долей вероятности, закрепляется в языке. В русском языке нет собственного название телевизора, оно пришло с запада сохранилось и закрепилось. Так и у монгол, у которых не было своей письменности, увидели бумажный свиток и на вопрос:"Что это?" получили ответ "Ярлык". Это слово и закрепилось в монгольском, немного видоизменились. Не логично ставить телегу впереди лошади, но историков это не смущает. Уверенно ставят. Сделаем вывод. Ярлык=письменный документ, аналог русской грамоты. Слово грамота то же заимствовано. Есть четкое разделение, ярлык это татарская грамота. Ярлыки подразделяются на жалованные, охранные и конкретные послания. В России оригиналов ярлыков не сохранилось, только копии. Почему так? Историки уверяют, чтобы забыть ужасное прошлое вот и сожгли их напрочь! Кому они мешали в сундуках? Есть упоминание в Галицкой летописи (1258) и всё. "Потом Куремса пришел к Кременцу и воевал в окрестностях Кременца. Наместник Андрей оказался двурушником – иногда он говорил: «Я служу королю», а иногда – что служит татарам; держал он обман на сердце. Бог отдал его в руки татар; Милей сказал им: «У меня есть грамота Батыева», и они еще больше разъярились на него, и убили его, и вырезали его сердце. " Милей - баскак. О том, что князья ездили в Орду за ярлыком на княжение, стало известно лишь в 1792, когда историк Н.А.Львов опубликовал текст летописи найденной в Спасо-Евфимьевом монастыре. В рукописи были копии ярлыков выданных духовным лицам, Львовская летопись(6850 г). Всего 4 шт. Почему так решил Львов, скорее всего, это был логический вывод - если давали иерархам, то должны были давать и князьям. Правда несколько копий оставили. В основном это подорожные для религиозных иерархов, желавших передвигаться по территории Орды. Но есть и послания к князьям. Остановимся более подробнее на двух из них. "Ахматово слово ко Ивану", послание хана Ахмата(Крым) к Ивану III. Некоторые историки считают его подложным. В российской историографии это послание и лишь только иногда называемое ярлыком. Да, в тексте послания есть требования в выплате "выхода" и угрозы в адрес Ивана Васильевича и его бояр. Источник обнаружен в XIX веке, ох уж этот век находок! Не сразу, но встаёт вопрос о подлинности копии. К.В.Базилевич, в своей статье утверждает, что копия подлинная и написана она после стояния на Угре, 1480 г. Но некоторые историки поставили под сомнение достоверность копии Keenan E.(США), Я.С.Лурье, а Горский А.А. выдвинул теорию, что это компиляция из трёх разных посланий. Смысл послания, а не "ярлыка", как нам хотят его представить, отчаянная просьба, да, с угрозами, выплатить дань, ссылаясь на то, он, хан Ахмат наследник Золотой орды. Историю мы знаем. И второй ярлык. Ярлык Тохтамыша к литовскому князю Ягайло. Копия, хранится в польском архиве. И опять этот документ найден в XIX. Написан он на древнетюркском языке. Тест довольно короткий. Требование собрать выход с "подданых Нам волостей". Отношения между Ордой и Литвой были довольно сложными и запутанными. С большой долей вероятности, Тохтамыш требует дань с южных земель,(сейчас южная Украина) подконтрольных литовскому княжеству, но формально он считает их своими. Ярлык датируется 1392-93 г.г. Стратегический союз заключенный отцом Ягайло, Ольгердом в середине 1360 годов с Мамаем закончился. Власть перешла к Тохтамышу. Вполне возможно это повторное напоминание о выплате задолженности. И здесь мы подходим к самому интересному - почему мы ищем ярлыки по собственным архивам? Орда - это протогосударственное образование, где важнейшую роль играет приказ (указ и т.д.) и контроль за его исполнением. Хочешь не хочешь, а должна быть создана бюрократическая система. Не ханское дело писать "ярлыки", хранить их, контролировать их исполняемость и пр. Возникает законный вопрос, а куда делись ярлыки, хранившиеся и в Орде? С горя сожгли? Достаточно документов сохранилось в азиатских странах. Утверждается, что есть ярлыки в Ватикане. Например ярлык хана Узбека венецианским купцам в Азове(1347). После войны 1345-45 между Венецией и Ордой венецианские купцы потеряли в Азова торгово-складскую территорию, а потом помирившись, стали просить чтобы им выделили место в городе. И ещё они просили чтобы была выданы золотая пайза и алотамговый ярлык. Хан место выделил, но увеличил налог в 2 раза. Всё, о чем Вы сейчас прочитали, это было о грамотах. Да специально оформленных. Это же документ! Есть много трудов посвящённых ярлыкам-грамотам. Обязательно в ярлыке указывается кто и к кому обращаться. Сам текст обращения. Дата, может быть по-татарски, арабски, хиджре и указание года по тюркскому календарю, например "год обезьяны", место выдачи, например "на берегу реки Днепр". Если ярлык жалованный, то имя(имена) ходатайствующих. Ну и кто писал. Как правило писался ярлык разными чернилами. Адрес, допустим, золотыми, а основой текст - черными. Золотом писалось и слово "хан". Есть китайские записки путешественника Хун, которые называются "Мэн-да бэй-лу". Перевод "Полное описание татаро-монгол" 1221 г. Правда в тексте упоминаются только татары, но как бы то ни было. Так, Хун пишет, что научили татар писать и оформлять ярлыки, беглые китайские чиновники. Классификацию я уже привел. Теперь о том какими языками написаны ярлыки. Естественно, чтобы язык был понятен тому или тем, к кому автор обращается. Точно не монгольским. Хотя некоторые исследователи продолжают утверждать, что изначально писали по-монгольски. Хотя известно о двух ярлыках(текстах) на уйгурском, они написаны с обратной стороны текста по-китайски. Написаны небрежно, текст практически не читабельный. Специалисты решили, что это черновики. Тексты писали по-татарски, персидски и арабски. В России только копии переводов по-русски. Вывод: русским князьям ни какие ханы ярлыки на правление не выдавали, наследование осуществлялось на основе лествичного права. A&A Фотография ярлыка из интернета.

Двуручный меч против пик

Sergey M — Fri, 19 Dec 2025 11:59:50 +0000

Вадим Сеничев. Двуручный меч против пик. https://vk.com/@longsword_club-dvuruchnyi-mech-protiv-pik Не редко в наше время, как среди любителей, так иногда и среди профессиональных оружиеведов встречается мнение, что двуручный меч в его истинной форме (т.е. с начала XVI по конец XVII веков) мог быть серьезной угрозой для пик и применялся для срубания их наконечников. Но сказать по правде, баталья пикинеров не развилась бы как тактическая единица, если бы ее могли обезоружить несколько снаряженных в пристойные латы и относительно отважных бойцов с мечами. Победа над турками при Пьомбино, 1555 г. Гравюра 1577 г. На самом деле, то есть, в нашей реальности, существует всего несколько свидетельств того, как и для чего двуручный меч применялся на поле боя раннего нового времени. Паоло Джовио, автор Delle istorie del suo tempo, изданной во Флоренции в 1551, оставил такое описание эпизода битвы при Мариньяно: «И здесь снова в дело вступили Замброне и Антио Энчер, люди огромной храбрости и ужасного роста, с исключительным мастерством обращающиеся с двумя большими двуручными мечами; и находясь в центре немецкой батальи; после того, как они прорубили много пик и изрубили многих врагов, в конце концов, когда вся баталья стала обращена против них, их постигла ужасная смерть». К несчастью автор не говорит прямо о том, что именно они делали с пиками и каков был эффект: рубили, да, но срубались ли их наконечники? И нужно ли это на самом деле? Битва при Мариньяно. Деталь, картина работы Maitre à la Ratière, Musée Condé. Продолжим разбираться. У того же Джовио существует описание и битвы при Форново (1495), в которой он упоминает целых 300 бойцов, вооруженных двуручными мечами и атаковавшими баталью пикинеров: «Три сотни выдающихся молодых людей, презиравших смерть и от этого прозванных «потерянными» за их славные подвиги перед лицом смерти, вышли из с обоих флангов построения и длинными мечами, которые они держали в двух руках, начали рубить длинные пики. Почти все из них (пикинеров) испугались и бежали, избегая натиска отважного отряда.» Французсккая гравюра с изображением битвы при Форново, созданная около 1500 года. Отряд с двуручными мечами не попал в кадр. Однако, это сообщение подвергается серьезному сомнению, поскольку 300 человек вооруженных единообразно и при этом очень дорогим оружием, оказались не замеченными ни Франческо Гвиччардини (который описал битву на 14 лет раньше, в 1537), ни очевидцем и участником сражения с венецианской стороны Алессандро Бенедетти, который описал битву уже через год в своем Diaria de Bello Carolino (1496). Даже автор очень позитивно оценивающей роль двуручного меча до XVI века работы The Two-handed Sword history, design and use (2018) Нейл Мелвилль подвергает сомнению это сообщение о Форново, на основании как и слишком завышенного по его мнению числа уникальных мечей на одном поле боя, так и отсутствия в описании иного, более логичного для этой ситуации оружия: «Все прочие свидетельства, сколь бы скромными они ни были на протяжении XV века, предполагают, что двуручный меч не мог применяться в количестве 300 единиц одновременно, и что воины «отряда смерти» были бы вооружены в большей степени алебардами, а не двуручными мечами. Тем не менее, из этого получилась неплохая история.» Не исключено, что Джовио, описывая битву, прошедшую более 50 лет назад, добавил в нее более яркий эпизод героизма и применения прогрессивного и высокопрофессионального отряда, который позволил бы объяснить некоторые события на поле боя, которые в середине XVI века казались ему недостаточно логичными по иным описаниям. Миниатюра изображающая битву при Каппеле (1531) из Chronik des Johannes Stumpf (1548). Ее часто приводят как пример боевого применения двуручного меча. Поэтому мы проследуем далее. Еще одно описание атаки двуручного меча против пик оставил Giordano Ziletti в Delle lettere di principi, изданной в Венеции в 1581 году. Здесь речь идет об осаде Кале: «Около 22го часа мост был установлен, и это дало пространство немцам, хотя гораздо раньше многие из них уже прошли через ров, и поэтому попытки проникнуть на стены длились довольно долго. В этих попытках можно было увидеть подвиги некоторых, кого можно именовать не менее великими, чем сами Паладины*. Но как только прибыли немцы со своим победным криком, один среди других повел себя как Роланд и двуручным spadone рубил те пики, которые, как я упоминал, торчали за пределы стены, и он с группой людей занявших вместе с ним небольшой участок, прорвался вперед, поддерживая друг друга». *имеются ввиду паладины Карла Великого - его ближайшая дружина, о подвигах которой слагалось множество легенд и песен, в частности, Песнь о Роланде. Этот пример уже гораздо более показателен: мы видим, что если не в полевом сражении, то при бое в узком пространстве, да еще и при штурме - не в полевом сражении, где пикинеру будет легко убрать оружие из под удара. Однако, и здесь нужно быть осторожным: герой этого отрывка описан ни больше ни меньше чем подобным Роланду. А такие люди встречаются не в каждой битве, а может и не в каждой армии. Был ли этот случай и подобные ему уникальным? Для разъяснения обратимся от хроник к военным наставникам тех времен. Бойцы с двуручными мечами и алебардами, гравюра нач. XVI в. Отражение проблемы использования меча против пики можно найти в книге "Disciplina militare del Sig. Cavalliere Aurelio Cicuta", изданной в 1572 году, в самый разгар эпохи двуручного меча. В ней, в рамках обсуждения пехотной тактики, автор говорит о неудобстве двуручного меча и протазана против пик, когда речь идет о бое в стесненных условиях, и советует использовать вместо них алебарду, по причинам, описанным ниже (страница 203-204): Spadone, & partigianone di che incommodità siano nelle battaglie fo lte. О Двуручном мече и протазане и о том, почему они не удобны в плотном построении "алебарда намного предпочтительнее для защиты знамени, а также и в других местах: потому что, как сказано прежде, они могут рубить вражеские пики, а своим раздвоением (forcatura) прижимать их к земле, чего нельзя сделать ни протазаном, ни двуручным мечом: это оружие ничего не стоит от того, что им не найдется места для того, чтобы размахнуться в плотности боя, и они не могут вжимать пики в землю, и также они не могут серьезно рубить их острия из-за того, что не имеют места для хорошего размаха в узком пространстве между своими и врагами. И хотя многие восхваляют это оружие, использовать его в большой пользой не удается." И вот здесь мы начинаем находить искомые ответы: да, были видимо те, кто пытался применять двуручный меч в рамках пикинерского сражения. В некоторых редких случаях возможно он даже мог испортить несколько пик, но гораздо более ценным считалась возможность зацепить их и прижать к земле, а для этого лучше бы подошла алебарда, которая может жестко зафиксировать пики уже в верхней части своего древка, в то время как меч может схватить их только непосредственно у эфеса. Тем не менее, при наличии фиксируемых в истории примеров таких попыток и того, что некоторые авторы намекают на "более лучшие" способы добиться подобных результатов, мы можем сказать точно - такое бывало. Двуручный меч с пламенеющим клинком, конец XVI века. Но считаю, что необходимо помнить один немаловажный факт: борьба с пиками в рамках строя не являлась основной функцией двуручного меча на поле боя. Памятуя о том, что двуручный меч являлся "галеоном среди галер", в своем роде, королем клинкового оружия, широта его применения была велика. Согласно дошедшим до нас описаниям, главной его задачей была гвардейская - то есть, ситуативная защита тех или иных участков или участников сражения - пушек, знамен, полководцев, в некоторых случаях, возможно, и резкая атака открывшихся участков, находилось ему место и в абордажном бою, о чем я уже делал несколько заметок. Здесь думаю, необходимо добавить свидетельство того, где и зачем должен располагаться двуручный меч в полевом сражении: Giulio Cesare Brancaccio в книге "Della nuova disciplina & vera arte militare...", изданной в 1585 году описывает типичное германское и швейцарское построение пикинеров и место меча среди пик и алебард. Особо ценно, что Бранкаччио (1515-1586) сам был военным и воевал в нескольких кампаниях в разгар последнего этапа Итальянских войн, как на стороне итальянских государств, так и на стороне Франции. Он также поучаствовал в попытке отвоевать Тунис у арабов в 1573 году. Пассаж со страницы 103: «Их ряды стоят очень плотно от одной стороны к другой и очень широки от груди (центра) построения к его плечам (флангам), но в глубину от одного ряда до другого пространство шире, чем на длину одной пики и в этом пространстве на флангах первого ряда они располагают алебарды и двуручные мечи (spadoni), имея восемь или десять обычных шагов между ними, и также во втором и третьем рядах они располагают множество вооруженных более коротким оружием, чтобы угрожать и ранить конных и пеших противников, которые осмелятся прорваться через первый ряд их большого квадрата (quadrone), но встретив их сопротивление, уже не доберутся до второго ряда. Так каждый ряд, один за другим поступает до того момента, когда в конце концов все они не бросаются на врага в последней попытке выиграть сражение. И это то, что я видел своими глазами и на деле испытал во многих битвах, в которых я участвовал (и никак иначе) у швейцарцев и немцев.» Здесь мы видим больше совпадений с данными, которые приводят авторы фехтовальных наставлений о гвардейской роли двуручных мечей на войне (оборона знамени и прикрытие флангов), а также их родстве с древковым оружием. Джулио ничего не говорит о срубании пик, за то вполне достоверно описывает тактику "последнего удара" ( l’ultima prova di quella zuffa), в котором принимают участие сразу все ряды батальи. Итак, как подсказывает нам материал источников - двуручный меч мог оказаться прямо противопоставленным пикам, но скорее в виде акта героического и редкого. А сам акт срубания наконечников пик при этом кажется скорее вариантом восприятия ситуации, когда боец пытался эти пики сместить в сторону. Источник: https://vk.com/@longsword_club-dvuruchnyi-mech-protiv-pik

День виски.

A&A — Sun, 01 Jun 2025 09:19:59 +0000

Первое документированное упоминание о виски в Шотландии датируется 1-ым июня 1494 года. На исходе весны 1494 года в налоговый свиток Шотландского казначейства была внесена запись о том, что Джон Кор из Линдоресского аббатства в графстве Файф получил восемь коробов солода для производства «воды жизни». На языке, которым говаривал брат Джон, он назывался гэльский, – это звучало примерно так: «уиске беаха». Читайте далее: https://gorets-media.ru/hronogor/4102

Сколько будет стоить сыну боярскому выступить в поход конно и оружно?

Sergey M — Wed, 04 Sep 2024 09:42:46 +0000

Виталий Пенской "Сколько будет стоить сыну боярскому выступить в поход конно и оружно? " Сколько будет стоить собрать сына боярского XVI в. в поход конно, оружно и одежно. Конечно, с чистого листа такое случалось крайне редко (к примеру, если наш поместный – погорелец или же утратил имущество иным каким путем. А, может, он вышел с полону и его за полонное терпение поверстали поместьицем и выдали подъемные на обзаведение первичное. В общем, ситуация гипотетичная, но возможная. На вопрос можно глянуть и с другой стороны – сколько стоило то, что помещик брал с собой в поход, начиная с коня и кончая исподним. В общем, попробуем прикинуть хотя бы в первом приближении «богачество» сына боярского средней руки. Для начала конь. Конечно, что наш сын боярский не мог позволить себе аргамака – это уж очень редкий и дорогой конь, но вот конишку средней паршивости, ногайца, к примеру – а почему бы и нет? А сколько стоил конь средней паршивости – если глянуть в духовные грамоты и в монастырские акты, то нарисуется такая картина – как правило, обычный конь стоил от 3 до 6, чаще 4-5 руб. и редко когда его стоимость падала до 1,5 – 2 руб. Менее «качественный» мерин оценивался, как правило, дешевле – от 1 руб. или даже менее (в начале XVI в.) до 3 руб. (в сер. столетия), средняя же его цена составляла 2-3 руб. Меринец обходился в 1,5-2 руб., лошадь (упоминаются лошади «волоские» и «татарские») – также в 1,5 руб. Итак, конь сына боярского и мерин (наш герой в поход непременно должен выступать одвуконь) обойдутся ему примерно в 6-8 руб. Седло, в зависимости от происхождения, сильно разнилось – так, сделанное в порядке импортозамещения московским мастером седло могло стоить 17 алтын (чуть больше полтины), «ногайское» - 1 руб., «седло колмацкое софьянно» - 3-4 руб. Положим на седло 1-2 руб. и добавим к нему «снасть» – хорошая «лосинная» узда обойдется в 3 алтына, стремена комплект в 9 алтын, 2 алтына – удила, подпруги, путлища и пристуги – еще 9 алтын, похви – 2 алтына. Попонка для конишки обойдется нашему помещику еще в 3-4 алтына. В общем, «конская снасть» обойдется нашему герою еще примерно в 28-30 алтын, с седлом – все 3 руб. А если мы «снасть» еще и морхами украсим (хорошие морхи, т.е. кисти, стоял до полтины), то и того больше. Ах да, чуть не забыл – а как без чемодана – чемодан стоит порядка 10 алтын. И еще походный шатер алтын так в 12-15. Итак, конь «со снастью» стоит порядка 6-8 руб., мерин с «юком»(само седло с юком и со всеми принадлежностями стоило от 10 алтны и больше – до 2-х гривен) - не меньше 4-5 руб. Добавим к этому еще телегу (или сани – как без них? На чем везти припас для себя и для коня? А дуван на чем вывозить?). А телега стоила порядка 1 руб. (та, что попроще – 10 алтын), сани – если простые, то 6-7 алтын, если хорошие – то опять же 1 руб. Хомут – 4 алтына, комплект гужи+удила – 1,5 алтына. Итого набегает вместе с лошадкой под телегу еще порядка 2 руб. да с полтиною. А всего два коня да лошадь с телегою обойдутся нашему доброму молодцу примерно в 12-15 руб. Теперь доспех. Возьмем минимальный набор – шелом+кольчуга (пансырь). Разброс цен, как следует из духовных грамот, мог быть достаточно велик. Шеломы могли стоить от 20 алтын до 5 (московской работы с серебряной отделкой) или 6 руб., пансырь – от 10 алтын или 4 гривен до 2 или же более руб. (3 «немецких» пансыря были оценены их владельцем в 15 руб., упоминается пансырь стоимостью в 7 руб.). Богато отделанные импортные комплекты доспехов могли стоить намного дороже. «Черкасский» шелом и шамахейский юмшан были оценены в 50 руб., а комплект из «пансыря немецкого, шолома шамахейского, да наручей, да наколенок, да батарлыков, навоженных золотом да серебром», стоил 10 руб. Но мы будем считать не слишком дорогие вещи – возьмем шелом простенький, в 20 алтын, да кольчугу в 10 алтын (куплены нашим героем в секонд-хенде, прадедовская зброя, немодного фасона, но надежная). Итого набегает 30 алтын – округлим до 1 руб. Стеганый подшеломник стоит порядка 20-25 алтын (хороший, дорогой такой подшеломник). Добавим к этому «стандартный набор» из саадака и сабли. Из духовных грамот следует, что лук «ординской» стоил 1 руб. (а можно и подороже купить – за 2 руб.), а сабля «черкасская с наводом» стоила около 4-5 руб. Можно, конечно, взять «саблишку» «плохую без наводу», ценой в 9-10 алтын или полуполтину, но ведь это же совсем не комильфо – с такой саблей «людцкой» в поход выступать! Значит, будем брать саблю подороже. Саадак «людцкой» (тот, что попроще, гоже ли с ним сыну боярскому выступать в поход?) – 10-20 алтын, а если брать подороже, то легко можно саадак с луком и стрелами (пара дюжин в наборе) и до 7 руб. купить. А еще тохтуй нужен на саадак, чехольчик этакий от непогоды – это еще 5-7 алтын или даже больше (понты, как известно, дороже денег. Вспомним перевязь Портоса!). Пара ножиков булатных (а как без них? А мясо чем резать? А хлебушек? Да и не только мясо с хлебушком) – положим на них 20 алтын за пару. Нужна ли нам рогатина – не знаю, но и ее запишем, положим на нее 1 руб., а еще топор – 9-10 алтын. Посчитав все это хозяйство вместе, легко выходим на сумму в 9-10 руб. на «стандартный» комплект + рогатина + топор. В итоге «служилая рухлядишка» сыну боярскому легко может обойтись в 10-12 руб. (без особых роскошеств, но и не «людцкая», более или менее приличная. Noblesse, как говорится, oblige). Перейдем теперь к прочей рухлядишке, носильному платью. Для начала составим примерный перечень того, что могло оказаться на нашем новоиспеченном сыне боярском. К примеру, в «обидных списках» полоцкого воеводы князя Ногтева-Суздальского приводятся примеры, когда воровские литовские люди раздевали на большой дороге московских служилых людей – детей боярских и стрельцов и казаков и прочих. Из этого перечня выходит, что обычно сын боярский имел на себе ферязь (а лучше пару – теплую и попроще), иногда еще и епанчу, кафтан (или даже пару – суконный и попроще)/терлик/охабень, однорядку, шапку да колпак («ординской»), тафью, ну еще можно добавить сюда и шубу. Кроме того, неплохо бы иметь пару сапог – сафьянные парадные и обычные («борановые») да пару же кушаков, подороже («шолк») и попроще «бумажный»). Добавим к этому пару рубашек и пару же портков, ноговицы и пару ширинок с рукавицами. Разброс цен на вещи очень велик – все зависело от того, из какого материала сделан тот же кафтан (сермяжный ли, суконный ли, а если суконный, то из какого сукна) и насколько он украшен и чем. Например, камчатый кафтан стоил 2 руб., а обычный кафтан – 1 руб. (а то и меньше), однорядка – полтина или больше, сапоги – 8 алтын, рукавицы – 2 алтына пара, простая епанча – 20 алтын, ноговицы – 7 денег (3 алтына 1 деньга), ферязь алтабасная – 6 руб., рубашка – гривна, сермяга – 8 алтын, шуба простая 10 алтын и так далее. Теперь попробуем посчитать. Составим набор: пара рубах, пара портков, пара сапог, шапка, колпак, тафья, однорядка, кафтан (два, сермяжный носильный и парадный, суконный утепленный) да терлик (на выход же!), епанча, ферязь, шуба. Считаем: пара рубах и пара портков попроще – 25 новгородок-копеек, рубаха и порты подороже вместе – 7-8 алтын, итого в сумме набираем около 1 рубля за двойной комплект (по две рубахи и двое портков – попроще и подороже). Суконные порты – писк моды – 25 алтын да рубаха «шита золотом и серебром и петли серебряные» - 40 алтын. Сапоги – 20 алтын за 2 пары. Шапка – если крытая сукном и с соболем, то полтина, если лисья – то 10 алтын. Колпак обойдется в 3-4 алтына, тафья – пускай будет 10 алтын (подороже, импортная, крымская). Теперь однорядка – пускай будет 1 руб. (можно и дешевле найти, если поношена, или подороже – если новая да еще и украшенная). дальше кафтан – пускай их будет пара, простой носильный сермяжный за, например, 7 алтын, и «парадный» - пускай за 2 руб. (теплый же!). Терлик – 2,5 руб., шуба если белья, то 1 руб., а если овчинный тулупчик – то 17 алтын, и 25 алтын за штуку. Рукавицы добавят к счету еще 1 алтын как минимум, пара кушаков – попроще за 10 алтын и парадный за 1 руб. Да, и не забыть про ноговицы – 3-4 алтына минимум. Пара ширинок – еще 4-5 алтын. Вроде бы все – ничего не забыли. И если посчитать все это – то выходит порядка 12-13 руб. Суммируем итоги, памятуя о том, что нужно еще посчитать для полного счастья котлы, сковородки и прочую посуду, скатерти, «покровечные кожицы» и т.д. По первоначальным прикидкам выходит, что нарядить сына боярского в поход с «нуля» будет стоить 35-40 руб. (применительно ко 2-й половине XVI в.). Если перевести это в хлебные цены – то, к примеру, на конец 50-х гг. XVI в . (не слишком благоприятное время, дорогой хлеб) в срединной Московии четверть ржи стоила от 40 до 50 денег (20-25 новгородок-копеек). Итак, расходы сына боярского можно купить от 140 до 200 четвертей ржи, т.е. по тогдашнему счету 560-800 пудов или от 9 до 13 тонн ржи. При расчете 24 пуда ржи на человека в год (примерно 3-3,2 тыс. ккал в день) этого хватит, чтобы прокормить 23-33 человека. Источник: https://vk.com/wall-27569095_2622550?ysclid=m0meennrme872957198

Портрет Ивана Грозного в 3D изображении.

A&A — Sun, 04 Aug 2024 16:11:04 +0000

Недавно наткнулся на просторах интернета на 3D модель головы Ивана Васильевича (IV) сделанную бразильским антропологом Цицероном Мораесом (Cicero Moraes). Почему-то решил, что родители его люди с юмором - Цицерон "Моральные размышления..." Да ладно. Парень оказался действительно очень талантливый и широко известен своими работами. Целая куча наград и разного рода признаний. Судебно-медицинская реконструкция, историческая реконструкция, реконструкция лица религиозных деятелей в т.ч. и Иисуса Христа. Разработка программ. Ветеринарное протезирование, протезрование лица человека. Много чего. Сайт :www.ciceromoraes.com.br/doc/pt_br/Moraes/ Там можно ознакомится с его работами. Но вернёмся к нашему Ивану Васильевичу. Всем известна работа М. Герасимова . Мало кто знает ,что имеется прижизненное изображение Ивана Васильевича,оттиснутое на переплёте "Апостола" 1564 г. в так называемом подносном (подарочном) экземпляре. Сейчас хрониться в ГИМе. Имеются рисунки 1563 и 1585 годов на иностранных гравюрах, но их авторы Ивана Васильевича не видели, хотя считается, что вполне узнаваем. Но вернёмся к работе Мораеса и сравним с работой Герасимова. Надо заметить, что бразилец черепа Ивана Васильевича не касался, в отличие от Герасимова. У него своя цифровая методика, был применён метод анатомической деформации и моделирования, а также он изучал и измерял черепа похожих людей. Высчитывал толщину лицевых мышц и распределение кожного покрова. На работу Герасимова несомненно повлияло его информация о предках царя, информация о его жизни. Не думаю, что на работу Мораеса так уж сильно влияли эти знания. У Герасимова, Иван IV усталый старик , но все ещё с пронзительным взглядом. Властный. Присутствуют несомненно и тюркские черты. Когда я смотрю на бюст работы Герасимова, то такое чувство, что царь только что кончил молиться и глубоко задумался. Может что-то вспомнилось. У Мораеса, Иван Васильевич выглядит более человечным, взгляд открытый,но с хитринкой. Да, это может быть и царь, а может быть и добрым дедушкой. Бразилец считает, что в последние годы Иван Васильевич злоупотреблял чревоугодием и алкоголем, что отразилось на его облике. Сходство несомненно есть, но если ли бы я их увидел, то сказал бы, что это два разных человека. Этапы воссоздания образ Ивана Грозного. A&A kp.ru (18.07.24) https:www.ciceromoraes.com.br/doc/pt_br/Moraes/ Все фотографии из интернета

Уличным торговцам и Кэмпбэллам вход воспрещен.

Иду-курю — Fri, 15 Mar 2024 16:04:39 +0000

Какой клан шотландцев считают самым подлым и жестоким?

«Спроси любого горца о Кэмпбеллах, и он сплюнет перед тем как ответить» — вот самая исчерпывающая характеристика клана Кэмпбелл, которая сохранилась в памяти шотландцев. Крупнейшие семьи горных скоттов издревле истребляли друг друга как проклятые. Так что в истории каждой найдется парочка крайне неприглядных моментов: предательства, зверские убийства, геноцид и — даже хуже того — сотрудничество с англичанами. Но Кэмпблеллы довели эти прегрешения клановой вражды до небывалого уровня. Например, однажды они сожгли в церкви 120 человек, а еще 35 повесили на одном дереве. Так они пытались пошутить на тему семейного древа.

Кто такие Кэмпбеллы

Кэмпбеллы — один из крупнейших и влиятельнейших кланов Хайленда, то есть Горной Шотландии. Семейство издревле обитало на западе этой страны, его история простирается до XI века, а корни уходят еще дальше, в самую глубь местной истории. Считается, что фамилия «Кэмпбелл» переводится с кельтского как «Криворотые». Их фамильный герб — отрубленная голова вепря, вокруг которой идет ремень с надписью «Ne Obliviscaris» по-латыни, что значит «Не забывай!». В самые горячие века шотландской истории клан Кэмблеллов придерживался одной и той же стратегии. А если делать что-то лет пятьсот подряд не меняя курса, то когда-нибудь придешь к успеху. Они всегда старались выступать на стороне самого сильного игрока в местной политике, даже если у того было много врагов. Особенно если у него было много врагов! Так Кэмпбеллы поддерживали сначала шотландский престол, а затем, когда у того дела стали совсем плохи, уже английский. Сейчас кажется, что это — самый очевидный и разумный выход и в нем нет ничего примечательного — помогай сильному и он поделится с тобой частью своей силы. Но тогда это вовсе не казалось однозначно выигрышной стратегией. Позиция шотландских королей во многом была очень шаткой и часто распространялась на горную Шотландию лишь номинально. В действительности же вся полнота власти принадлежала местным кланам, которые могли сотни лет вырезать друг друга из-за претензий на бесплодную скалу или из-за спора о стаде коз, который случился пять поколений назад. Кэмпбеллы активно навязывались в друзья легитимному правителю, а тот в награду делал их проводниками своей воли в Хайленде. Другие кланы плевать хотели на короля и не ждали от него помощи или подачек. А вот Кэмпбеллы всегда пытались показать себя лояльными централизованной власти. За это они часто получали почти неограниченную власть на местах. Прикрываясь войной с бунтовщиками, этот клан получал право на нападения, угон скота, поджоги и даже откровенное отчуждение чужих территорий. Во славу короны, конечно же!

Замок Кэмбеллов

Отсюда же возникает ответ на вопрос о том, почему соседи не собрались и не придушили всех до единого Кэмбеллов прямо в родовом гнезде. Те взяли на себя роль местных полицейских, и даже их тартан, то есть клановый узор, стал полуофициальным узором здешних сил правопорядка, лояльных королю. Но власть, как мы знаем, развращает. Все эти полномочия, которых они добились благодаря служению монархам (в то время как остальные горцы королей ненавидели) сделали Кэмпбеллов жестокими, коварными и злопамятными. Кэмбеллы знали, что их ненавидят и только ждут момента, чтобы пресечь их род, поэтому сами наносили превентивные удары по соседям. Они нападали на мирные села, жгли непокорных прямо в церквях, закапывали их заживо и показывали такие чудеса подлости, что даже спустя сотни лет не могут избавиться от пятна позора.

Среди всех их злодеяний народная память сохранила три самых ужасных. Это — события, известные как «резня в Маниверд», «резня в Дануне» и «резня в Гленко».

Резня в Маниверд

Справедливости ради, в этой резне нельзя обвинить только Кэмпбеллов, они не были зачинщиками, но, верные своей вечной стратегии, присоединились к победителям (когда уже точно был понятен исход вражды) и приняли участие в жестокой расправе. Основных сторон раздора в этой истории две — клан Мюрреев и клан Драммондов. Но, кроме них, как это водится в Хайленде, участие в конфликте с удовольствием приняли еще несколько союзных кланов. Мюрреи и Драммонды враждовали давно и жестоко, несмотря на то, что были родственными и много раз пытались скрепить союз браками. Незадолго до 1490 года случился очередной надлом в их отношениях: лорд Драммонд узурпировал у вождя клана Мюррей, Уильяма Мюррея, долину Стратерн.

Коллин Кэмпбелл

У Мюрреев, в свою очередь, остался свой козырь на руках: аббат Джон Мюррей из их клана был местным настоятелем, а значит, проводником власти католической церкви в этих забытых Богом долинах. Драммонды, зная об этом, чинили ему всяческие неудобства и строили политические козни. Однажды терпение аббата Джона лопнуло. Когда аббатство лишилось всех своих денег (во многом по вине Драммондов), он, властью, данной ему Римской церковью, повелел стрясти церковные налоги с принадлежавшего Драммондам села Очдертир. Разумеется, в этом деле он призвал на помощь родственников и те с таким пристрастием «собрали налоги» с давних врагов, что Драммонды восприняли это как объявление войны. Сын лорда Драммонда, Дэвид, собрал войска клана и немедленно двинулся громить и уничтожать Мюрреев. Кроме того, к нему присоединилось еще три клана: те самые Кэмпбеллы во главе с Дунканом Кэмпбеллом, а также Макробби и Файшни. Впрочем, Мюрреи были предупреждены о набеге и сами стеклись со всех окрестностей ради грядущего веселья. Впрочем, всех сил их клана не хватило и им пришлось бежать на север, где они дали генеральное сражение в местечке Роттенреох, но были наголову разбиты. Множество Мюрреев полегло на поле боя, а еще часть бежала (как утверждается, вместе с семьями) в сторону все того же злосчастного Очдертира, с которого все началось.

Воин из клана Драммондов

О том, сколько именно было беглецов, так и не известно: минимум — 20 мужчин, максимум — 120 Мюрреев, вместе с женщинами и детьми. В любом случае, то, что с ними случилось, было ужасно и как раз вошло в историю как «резня в Маниверд». 21 октября 1490 тех, кто бежал от гнева Драммондов и Кэмбеллов, настигли в местечке Маниверд, где они укрылись и забаррикадировались в церкви. По тем временам это казалось невероятной удачей, ведь посягнуть на оплот католической веры посмели бы немногие: законы религии и клановой вражды не допускали мысли о том, чтобы напасть на храм, даже если там нашли убежище злейшие враги. Но Мюрреи ошиблись. До поры до времени Драммонды рыскали по окрестностям и беглецы оставались незамеченными. Но один из Мюрреев не выдержал и поддался жажде мести: он выстрелил из лука в ничего не подозревавшего вражеского воина и убил его. Тем самым горец выдал себя и свое укрытие, а войско Драммондов ринулось к церкви Маниверд.

То, что осталось от церкви в Маниверд после разрушения и перестройки. Какой она была до резни судить можно лишь примерно.

Нападавшие не стали держать осаду и после непродолжительных «мирных переговоров», которые, скорее всего, выглядели как брань и стрелы, летящие из-за стен убежища, решили действовать жестокими мерами. Они обложили церковь хворостом и дровами и подожгли ее. Все находившиеся внутри погибли в огне и удушающем дыму. Чтобы заглушить крики умирающих, Кэмбеллы и Драммонды дали команду волынщикам играть во всю силу. Какой гуманный жест по отношению к своим войскам!

Молодой воин в костюме клана Мюрреев

Судя по тому, что никто так и не выбрался оттуда, как минимум, ради битвы, — в церкви и вправду были либо почти сплошь женщины и дети, либо Драммонды с Кэмпбеллами и не планировали выпускать беглецов. Не исключено, что они сами забаррикадировали двери снаружи, чтобы все Мюрреи остались там навсегда. Хотя оба варианта не исключают друг друга. В пожаре выжил лишь один Мюррей, который умудрился выскользнуть из окна церкви. Единственная причина, по которой его не убили — он оказался двоюродным братом командира нападавших, Томаса Драммонда. А мы помним, что оба враждующих клана были во многом родственными (что, впрочем, не помешало одним сжечь других заживо). Томас позволил кузену сбежать с места побоища и за этот «проступок» был сурово наказан изгнанием из Шотландии. Много лет после этого он прожил в Ирландии, а когда все же вернулся, получил от Мюрреев в благодарность имение в Пертшире. Но справедливость в каком-то смысле все же восторжествовала. Весть о резне в Маниверд быстро облетела всю Шотландию. Король страны Джеймс IV приказал провести расследование и в результате оба зачинщика — и Дэвид Драммонд и Дункан Кэмпбелл — были арестованы и повешены в городе Стерлинг. Как видно, даже лояльность и заискивание перед королевским двором не спасла Кэмпбелла от казни.

Резня в Дануне

Другой запомнившийся шотландцам эпизод подлости Кэмпбеллов случился в 1646 году, когда они почти полностью истребили клан Ламонт вместе с женщинами и детьми. Причем, сделали они это с невероятным зверством. К середине XVII века отношения между двумя кланами достигли точки обоюдной ненависти. Кэмпбеллы имели виды на территории Ламонтов и мечтали присоединить их к своим землям, а Ламонты, в свою очередь, отчаянно сопротивлялись. В 1645 году это привело к крупной битве при Инверлохи, в которой Кэмпбеллы получили хорошую взбучку, а Ламонты, поверив в свои силы, сами ринулись на земли противника, чтобы хорошенько пограбить.

Арчибальд Кэмпбелл, организатор самой беспощадной резни в истории Шотландии.

В следующем году Кэмбеллы во главе с их предводителем, Арчибальдом, нанесли ответный удар и вторглись на территорию Ламонтов, но уже не просто для грабежа, а с целью расширения своих границ. С боями дойдя до крепости Товард (она же — «Толл Айрд» на гэльском), Кэмпбеллы заперли противников в их родовом замке. Началась осада, и удача явно была не на стороне Ламонтов. В конце концов, глава Ламонтов, Джеймс Ламонт, решил пойти на мирные переговоры. В результате попытки примирения, ему удалось договориться о сдаче на приемлемых условиях. Кэмпбеллы заверили вождя в том, что угомонились, отомстили за прошлогодний проигрыш и, как добрые джентльмены, готовы забыть старые прегрешения. Но это было всего лишь подлой уловкой. Кэмпбеллы заявили о прекращении вражды и попросили Ламонтов, которые и так сдались, проявить щедрость к победителю и пустить измотанных воинов в крепость на ночлег. Вместе с проигравшими Кэмпбеллы отпраздновали окончание славной войны в том же самом замке Товард, и им было позволено остаться. Сейчас это выглядит дико, но тогда законы горского гостеприимства велели Ламонтам поступить именно так. Ночью воины клана Кэмбелл встали по команде и устроили чудовищную массовую резню. Они не пощадили ни одного Ламонта: вместе с мужчинами были заколоты в своих постелях дети, женщины и старики. Джеймс Ламонт снова запросил пощады у победителя для тех, кого еще не успели истребить, и поклялся навсегда прекратить вражду. Но вместо того, чтобы остановить бойню, распаленные Кэмпбеллы только вошли в раж. Воины клана сбрасывали мертвых в колодцы замка, чтобы отравить воду, 36 человек они закопали здесь же заживо, еще 35 Ламонтов повесили вместе на одном раскидистом дереве. Видимо, так Кэмпбеллы в извращенном виде обыграли метафору «семейного древа». Во время этого нападения было перебито больше 200 человек — все до единого, сдавшиеся на милость победителей.

Руины замка Ламонтов

Эта жестокая расправа вошла в историю как «резня в Дануне», в честь находящегося неподалеку города. Руины замка Товард сохранились до сих пор. Разумеется, местные жители считают Толл Айрд проклятым, а здешние легенды изобилуют историями о двух сотнях призраков тех, кто был жестоко умерщвлен Кэмпбеллами. Возмездие настигло Арчибальда Кэмпбелла лишь спустя 16 лет, в 1661 году, когда он был обезглавлен по приказу английского короля Чарльза II. Но причиной стала вовсе не резня в Дануне, а государственная измена. Впрочем, Кэмпбеллы не меняли своей стратегии и не пошли против правительства в открытую, просто во время гражданской войны интуиция подвела их и они поставили не на того монарха.

Резня в Гленко

Но самым известным событием, которое связывают с Кэмпбеллами, стала резня в Гленко, во время которой они перебили целую ветвь клана Макдональд. Случилась она в 1692 году и во многом перекликалась с резней в Дануне, что только укрепило шотландских горцев в нелюбви к Кэмпбеллам. К концу XVII века в Британии случилась так называемая «Славная революция», которая, в общем-то, и не была революцией. Вместо одного монарха, Якова II, к власти пришел другой — Вильгельм Оранский, который до этого правил Нидерландами, но был женат на дочери этого короля. Якова II изгнали из страны и, согласно закону о престолонаследии (и благодаря интригам, конечно же), к власти пришел король с континента. Естественно, в Британии многие были недовольны. В особенности, это касается шотландцев. Еще бы, какой-то голландский выскочка-протестант будет командовать славными католиками в килтах! Грянуло новое восстание и сторонники Якова, якобиты, попытались свергнуть пришлого короля. Сделать у них это не получилось, и Вильгельм остался на троне.

Вильгельм Оранский

Вместе с Вильгельмом у власти остались и Кэмпбеллы, которые быстро почуяли, откуда дует ветер и что он им сулит. В очередной раз они выступили на стороне центрального правительства против своих неугомонных соседей-горцев. Причем, роль полицейского на страже порядка в бунтарском регионе давала клану почти неограниченную власть. Если все вокруг были недостаточно лояльны новому королю, то нападать можно было на каждого, не боясь получить сдачи. Вильгельм Оранский решил повести себя как более-менее просвещенный монарх и проявил показное милосердие к горцам. Он дал им заверения в том, что никто не подвергнется давлению и получит все полагающиеся гражданские права, если вожди кланов присягнут в верности новому королю. На все это давался год, но его оказалось мало. Вожди сначала дождались разрешения от старого короля, Якова, который официально сдался и выбыл из гонки, а лишь затем поспешили в администрацию для того, чтобы проявить лояльность новому режиму. Кэмпбеллам такая ситуация была чертовски неприятна. Если все эти вчерашние бунтовщики станут одним росчерком пера добропорядочными гражданами, то как же тогда отбирать их земли и скот и бить их дубинками?

Окрестности Гленко

Клан Макдональд оказался среди тех самых колебавшихся, которые все же созрели для присяги новому правительству. Алистер Макиан, глава ветви Макдональдов из большой деревни Гленко, поспешил оформить документы и обезопасить свой клан. Но он слишком долго тянул с этим. Тем более, будучи горцем и человеком простым, Алистер не учел силу мощнейшей и губительнейшей стихии, то есть бюрократии. Если вы когда-нибудь оформляли пустячный документ дольше двух недель, то можете понять вождя Макдональдов. Только в его случае на кону были сотни жизней, и, в том числе, его собственная. Документы с присягой кидали из канцелярии в канцелярию, и во многих случаях Кэмпбеллы, которые, конечно же, плотно заняли чиновничьи посты, не давали ходу бумагам. В конце концов, документы дошли даже до госсекретаря по делам Шотландии, Джона Далримпла. Но тот не хотел давать хода делу и проигнорировал факт присяги. Проще говоря, этот чиновник пошел на государственное преступление, лишь бы не позволить горцам вот так запросто получить амнистию.

Джон Далримпл

Сам Далримпл мечтал стяжать славу борца с бунтовщиками и верного пса Его Величества. Сделать это занимаясь канцелярской рутиной было невозможно, поэтому он пошел на крайние меры. Власть, дарованная монархом, позволяла ему проводить репрессии против тех кланов, которые открыто выступали против Вильгельма. Видимо, никто, к огромному сожалению для чиновника, делать этого не желал, поэтому он самовольно назначил бунтовщиками Макдональдов и повелел провести против них акцию устрашения. Для того, чтобы акция прошла успешно и, по возможности, кроваво, Джон Далримпл привлек тех, кто лучше всего подходил на роль организаторов резни. Неудивительно, что ими оказались Кэмпбеллы, которые, к тому же, испытывали особую ненависть к Макдональдам. В Гленко были отправлены две роты солдат во главе с Робертом Кэмпбеллом. Там они были расквартированы якобы для того, чтобы переждать некоторое время и двинуться дальше. Местные жители и, особенно, Алистер Макиан, глава деревни и здешней ветви Макдональдов, приняли солдат с радушием. Они были совершенно уверены в том, что история с присягой закончилась благоприятно, так что клан находится под защитой амнистии нового короля. Отряд Кэмпбеллов и английских солдат больше двух недель гостил в Гленко. Там им предоставили жилье, приняли по законам гор и обращались как с гостями. Наверняка Макдональды считали, что столь прожорливые и наглые гости несколько злоупотребляют гостеприимством, но делать хозяевам было нечего. 12 февраля Роберт Кэмпбелл получил от Джона Далримпла долгожданный приказ. Солдатам было предписано уничтожить изменников, убив всех, кто моложе 70 лет от роду, и предать это селение огню. Вечером того же дня будущие убийцы пировали вместе с Макдональдами, скорее всего, зная, что завтра начнется бойня. Роберт в очередной раз позволил своим бойцам обильно поужинать и выпить за счет горцев, а в пять утра, поднял их по команде и приказал убить как можно больше жителей Гленко. К большой досаде Роберта Кэмпбелла, среди его солдат оказались предатели, которые отказались убивать детей и женщин по приказу командира. Многие из них даже успели сообщить хозяевам домов, в которых квартировались, об угрозе. В результате доблестному борцу со смутой не удалось выполнить приказ начальства в полной мере. Убить на месте удалось лишь около сорока человек. Среди них был и Алистер Макиан, который до последнего был уверен в том, что его присяга дает ему защиту. Еще больше жителей Гленко сумели бежать в горы, но их участь тоже была незавидна — сорок из них замерзли там на смерть, спасаясь от преследования солдат. Известия о резне дошли до Лондона и вызвали возмущение не только по всей стране, но и у самого Вильгельма Оранского. Еще в большую ярость он впал, когда в результате расследования выяснилось, что жители Гленко, фактически, были полноправными гражданами, которые оказались умерщвлены из-за мелочной клановой вражды и амбиций карьериста Далримпла. На новом месте Вильгельм, который был прожженным политиком, пытался показать себя миролюбивым правителем, понимая, что его положение очень шатко. Резня с убийством младенцев явно не входила в его планы. Ответственность была возложена на Далримпла, а бойню в Гленко классифицировали как убийство. Впрочем, это не помешало Джону Далримплу, ушедшему со своего поста, дождаться смерти короля и возвыситься еще больше, чем раньше. При новой королеве Анне он и вовсе получил титул графа.

«Вход уличным торговцам и Кэмпбеллам запрещен»

Выходцев из рода Кэмпбеллов уже давно нельзя назвать кланом мясников и подлецов — обычные шотландцы, многие из которых разъехались по всему миру. Есть даже виски Clan Campbell, и разъяренные потомки Мюрреев, Макдональдов и Ламонтов вряд ли пытаются сжечь склады производителей. Хотя, говорят, в Хайленде остались места, где Кэмпбеллам до сих пор ни за что не подадут руку при встрече, а в некоторые пабы их не пускают, согласно правилу «Запрещается вход уличным торговцам, собакам и Кэмпбеллам!».

Владимир Бровин | 23.12.2016 https://disgustingmen.com/history/campbell-clan

Шпаголоматель

A&A — Thu, 08 Feb 2024 11:02:50 +0000

1589

Шпаголоматель. XVI в., Испания

Шпаголоматель — разновидность даги или мэн-гоша — оружия для левой руки, появившееся в Европе в первой половине XVI в., когда в Испании возник стиль фехтования с использование шпаги и кинжала. Он использовался для защиты и перехвата оружия противника, и при возможности для поражения на ближнем расстоянии. При таком брутальном названии все же очень сомнительно, что с его помощью можно было сломать довольно мощные шпаги XVI века. Тем не менее, захватить и удержать клинок противника при определенной сноровке возможно, также есть шанс вывернуть его из руки

Источник: просторы интернета

Рокруа

Sergey M — Mon, 29 Jan 2024 14:41:41 +0000

Аугусто Феррер-Дальмау, современный испанский художник-баталист. "Рокруа. Последняя терция" "Это испанская пехота и она не сдается!"

Уникальная находка: в Пензенской области обнаружили редкий вид доспехов

Sergey M — Fri, 26 Jan 2024 12:54:52 +0000

Коллекцию пензенского краеведческого музея пополнил новый очень ценный предмет – наруч. Фрагмент наруча нашли в Каменском районе. Такие находки – большая редкость не только для Пензенской области, но и для всей Восточной Европы. Местный житель случайно увидел торчащий из земли металлический предмет. Рядом он также обнаружил нож и часть чугунного котла. Все эти древности передал в музей. Сотрудники уже отреставрировали их.

Директор Пензенского областного краеведческого музея Артем Павлихин, говоря о предполагаемом возрасте обнаруженных наручей, обращает внимание на часть чугунного котла, который найден рядом.

«Чугунные котлы на территории Восточной Европы появились в XIII веке во время монголо-татарского нашествия. И мы датируем этот наруч в результате периодом XIII-XVII века. Но есть и другое мнение: коллеги из Санкт-Петербурга, которым мы показывали находку, считают, что предмет мог быть создан в XVI-XVIII веках», – поясняет ученый.

Директор краеведческого музея отмечает, что если речь идет о XVI-XVII веках, то в этих местах уже были подконтрольные Московскому государству территории, создана сеть засечных черт. Наруч мог быть найден на месте временного поселения, стана. Возможно, принадлежал одному из защитников поселений засечных черт.

Но есть и другая версия: владельцем наручей мог быть и их враг – кочевник, например, ногаец. Для них тоже характерны такие доспехи, рассуждает Артем Павлихин.

Пока все это – лишь догадки. После реставрации фрагмент наруча ждет научная экспертиза. Далее он займет место в экспозиции краеведческого музея.

896 897

https://penzasmi.ru/important/89782/unikalnaya-nahodka-v-penzenskoy-oblasti-obnaruzhili-redkiy-vid-dospehov