Вчера вечером, листая новости, натолкнулся на сообщение, которое не могло меня не заинтересовать. Новость исходила от Петрозаводской и Карельской епархии Русской Православной церкви. Приведу исходное сообщение полностью.
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Карельской митрополии учреждена юбилейная медаль «В память 800-летия Крещения карелов князем Ярославом Всеволодовичем». Соответствующая резолюция Предстоятеля Русской Православной Церкви была получена 12 июня 2026 года. Также Епархиальный совет утвердил Малый знак в честь юбилея диаметром 25 мм.
На лицевой стороне медали (диаметр — 32 мм, металл золотистого цвета) помещено ростовое изображение князя Ярослава Всеволодовича с юным сыном Александром Невским. Князь держит четырехконечный крест. Изображение дополняют надписи «800 ЛЕТ», «КРЕЩЕНИЯ КАРЕЛОВ» и лавровая ветвь. На оборотной стороне — восьмиконечный крест и надпись: «В ПАМЯТЬ 800-ЛЕТИЯ КРЕЩЕНИЯ КАРЕЛОВ КНЯЗЕМ ЯРОСЛАВОМ ВСЕВОЛОДОВИЧЕМ». Медаль крепится к колодке, обтянутой муаровой лентой бело-голубых, красных и зеленых цветов.
Награды будут удостоены священнослужители, монашествующие и миряне за духовно-просветительскую, социальную и миссионерскую деятельность, вклад в строительство и возрождение храмов, а также многолетнее служение на благо Карельской митрополии. Награждения пройдут в течение 2026–2027 годов. Медаль носится на левой стороне груди, к ней прилагается удостоверение установленного образца.
Информационный отдел Петрозаводской и Карельской епархии, 2026 год
Учитывая мою давнюю любовь к князю Ярославу Всеволодовичу, которого я считаю одним из самых значительных и недооцененных в плане известности и воздаваемых почестей исторических деятелей средневековой Руси, пройти мимо этого сообщения я просто не мог.
И вот, в преддверии заслуженного отпуска, побросав все дела, сажусь и пишу эту заметку.
Почему тема кажется мне интересной?
Во-первых, пусть даже в рамках исключительно РПЦ, но это первое официальное чествование исторического события, связанного с деятельностью князя Ярослава. Надеюсь, учреждение этой медали будет первой ласточкой в череде событий, которые выведут Ярослава Всеволодовича из тени исторического забвения.
Во-вторых, интересна сама тема миссионерства православной церкви в общем, и участия в этой деятельности русских князей, в частности.
И в-третьих, как можно было упустить такой информационный повод, чтобы ещё раз обратиться к личности столь любимого мной героя?
Итак, начнем.
Поводом для учреждения медали послужила короткая запись в Лаврентьевской летописи в статье, посвященной 1227 г.
Того же лета князь Ярославъ Всеволодичь, пославъ, крести множство корелъ, мало не все люди.
Только и всего. Примечательно, что все остальные летописи, даже новгородские, хотя Новгорода карельские дела, казалось бы, касались больше остальных, это событие проигнорировали полностью.
Немного предыстории.
В 20-х гг. XIII в.Новгород вел борьбу за сферы своего влияния в восточной Прибалтике по обе стороны Финского залива. На южном берегу залива ему противостояли датчане и немцы, на северном – шведы. Борьба эта явно шла не в пользу Новгорода, который терял одну область за другой. Некоторый перелом в пользу новгородцев наметился было в период правления в Новгороде Мстислава Удатного, но продлилось это правление недолго и с отъездом Мстислава из Новгорода наступление католиков на прибалтийские земли продолжилось. Самой значимой победой немцев в этой борьбе стал захват ими в 1224 г. Юрьева, города, основанного за двести лет до этого Ярославом Мудрым на месте древнего эстонского поселения.
В 1226 г. в Новгороде в очередной раз вокняжился Ярослав Всеволодович и тут же, по своему обыкновению, начал активные мероприятия по укреплению новгородского влияния на сопредельных территориях.
Первым из таких мероприятий стал зимний поход на емь (северный берег Финского залива, район современных городов Хельсинки и Котка), длившийся с декабря 1226 по март 1227 г. Целью этого похода было возвращение еми под новгородское влияние, которое к этому времени было Новгородом в значительной степени утрачено под давлением шведов. Поход проходил в тяжелых зимних условиях, существенная часть маршрута полегала по льду Финского залива (не менее 150 км), всего же менее чем за четыре месяца войско, ведомое Ярославом прошло около 900 км. Несмотря на такие сложности, поход, с точки зрения организации и непосредственных результатов, прошел весьма успешно – новгородцы вернулись домой «все здравы», с богатой добычей и множеством полона.
Тем не менее, главная цель похода – утверждение новгородского влияния на территории еми достичь не удалось. Шведское влияние в этом регионе постоянно росло, и было уже непреодолимо.
Видимо, Ярослав, наблюдая собственными глазами обстановку в местах, не так давно безусловно подконтрольных Новгороду, особенно оценил роль католического миссионерства в решении вопроса покорения языческих земель и, самое важное, последующего удержания в них власти. Иначе сложно объяснить, не свойственные русским князьям в целом, шаги, предпринятые Ярославом после возвращения из этого похода.
Вернемся к летописному сообщению.
князь Ярославъ Всеволодичь, пославъ, крести множство корелъ
Слово, на которое хотелось бы обратить внимание – «пославъ». То есть, Ярослав не сам поехал, а кого-то «послал». И далее:
мало не все люди
Понятно, что этот «кто-то», отправившийся крестить карелов, должен был обладать священническим саном, чтобы проводить таинство крещения, и быть при этом достаточно убедительным. При этом стоит помнить, что Карельская земля отнюдь не маленькая, фактически в тот период она занимала весь Карельский перешеек, Северное Приладожье и часть Обонежья, а по некоторым данным, доходила даже до Белого моря. Летопись говорит о том, что крещены были почти все карелы, да еще и в столь короткий период – одно лето -это может свидетельствовать только об одном: в Карелию была направлена целая группа православных священников, причем группа достаточно большая.
В Новгороде в то время была своя епархия, но никаких сведений об этом мероприятии в новгородских летописях не содержится. Безусловно, если бы крещение карелов состоялось силами новгородской епархии, это было бы отражено в летописях, причем, непременно, в самых торжественных и благозвучных тонах. Новгородское летописание (напомню, составлявшееся монахами) проигнорировать такое событие могло только в одном случае – если было к нему непричастно, относясь либо нейтрально, либо враждебно. Последнее, кстати, не должно кого-то удивлять – иметь соседями язычников иногда достаточно выгодно, ибо их можно невозбранно грабить, и иным образом всячески ущемлять в правах, поскольку «поганы суть». Именно такой позиции придерживался в дальнейшем, например, Тевтонский орден в отношении соседей-литовцев. Убивать и грабить христиан – грех, а язычников… ну, язычников можно.
Однако, крещение карелов все-таки состоялось. Кто именно его осуществлял, что называется, «на месте», мы точно не знаем, единственным более-менее внятным предположением, кто это мог быть, является предположение о том, что Ярослав вызвал священников из Владимиро-Суздальской земли.
Косвенно об этом может свидетельствовать та же Лаврентьевская летопись, в которой непосредственно перед известием о крещении карелов имеется запись о поставлении в епископы Владимирского княжества некоего Митрофана:
В лето 6735 месяца марта въ 14 день, на память святаго преподобнаго отца Венедикта, въ день воскресенья Господня, в препловленье святаго поста, еда творим поклоненье честному кресту, поставленъ бысть епископомъ Митрофанъ, бывъ игуменъ святыя Богородица
Летописные записи могут идти друг за другом как просто в хронологическом порядке, так и будучи связанными между собой некой логической связью, когда одно событие проистекает из другого. Следующее известие после известия о крещении карелов в этой статье датировано 14 мая и говорит о пожаре во Владимире, так что вполне можно допустить, что известие о поставлении Владимиру нового епископа и известие об отправке Ярославом людей в земли карелов могут иметь не хронологическую, а логическую связь.
Утверждать тут ничего, конечно, нельзя, но предположение о том, что Ярослав, возможно, столкнувшись с безразличием или даже непониманием со стороны новгородского епископа, испросил, через своего брата Великого князя Владимирского у новопоставленного владимирского епископа кадры для осуществления своих замыслов.
Как проходило само крещение нам неизвестно. Можно предположить, что сравнительно мирно, иначе об этом кто-нибудь да написал бы. Скорее всего, Ярослав успел договориться с карельскими старейшинами и, таким образом, сам факт крещения всех карелов становился уже завершающим этапом их христианизации, а не начальным. Карелы и до этого были верными союзниками новгородцев в борьбе с шведами (вспомним, хотя бы, поход на Сигтуну) и соседними «прошведскими» племенами.
Факт крещения карельской земли не замедлил отразиться и на положении этого народа в составе Новгородского княжества. Карельская знать вошла в состав новгородского нобилитета, практически, на равных правах, сами карелы считались уже не данниками Новгорода, а, практически равноправными новгородцами. Когда во время раковорских событий великий князь Ярослав Ярославич чем-то прогневался на карелов и захотел устроить на них поход, новгородцы отговорили его от этого, так как считали карелов «своими». Единственный русско-карельский конфликт, случившийся после крещения карельской земли, произошел в 1278 г., когда великий князь Дмитрий Александрович (сын Александра Невского и герой Раковорской битвы) вместе с новгородцами «казни Корелу и взя землю их на щит». Причины и ход этого конфликта нам не известны. Иных конфликтов между Новгородом и карелами больше на зафиксировано.
В целом, крещение дало карелам новый толчок в их развитии. Бурно продолжилось их расселение в северном и северо-восточном направлениях. В XIV в. карелы однозначно фиксируются на побережье Белого моря от устья Северной Двины до Кольского полуострова, причем они уже несли с собой христианство. Можно сказать, что в целом крещение пошло им на пользу.
В завершении материала хотелось бы сказать несколько слов о роли миссионерства при проведении экспансии, не важно территориальной, экономической или иной.
На мой взгляд, русская православная церковь уделяла этому институту прискорбно мало внимания. Миссионерской деятельностью на Руси больше занимались, как это не странно, светские владыки, а не церковные. Князья завоевывали земли, после чего на них появлялись православные миссии, а не наоборот, как это практиковалось на Западе. Покорение немцами Прибалтики началось с основания католической миссии на месте современной Риги и покорение прибалтийских язычников следовало, во всяком случае, на начальном этапе вслед за миссионерами, а не впереди них. В отличие от католических миссионеров, православные вели свою религиозную деятельность пассивно даже на уже завоеванных территориях. Немцы, шведы, датчане не стеснялись крестить население, в том числе, насильственным образом, активно при этом насаждая христианскую идеологию и способствуя возвышению тех местных властителей, которые принимали христианство. Православная церковь рассматривала крещение как исключительно добровольный акт, а уж о том, чтобы проникать на языческие территории до их покорения светскими властями до второй половины XIV в., времен уже Сергия Радонежского, речи даже не шло.
Эпизод с крещением карелов всего лишь один из двух, когда приобщение язычников к православной религиозной традиции осуществлялось организованно, а не стихийно, если не считать собственно крещения Руси князем Владимиром. Второй такой случай, а если смотреть в хронологическом порядке, то первый, произошел также в пределах новгородской земли по инициативе тестя Ярослава Всеволодовича, уже упоминавшегося в этом материале князя Мстислава Удатного, когда он в принудительном порядке начал крестить эстов. При этом он, опять же, столкнулся с непониманием со стороны новгородской церковной администрации. Мстислав попросил у новгородского епископа выделить ему некоторое количество миссионеров для крещения покоренных им эстов (немецкий пример покорения ливов и латгаллов был уже у него пред глазами), но получил отказ. Почему он не обратился с той же просьбой в родной для него Смоленск, как это, вероятно, сделал Ярослав, обратившись к брату во Владимир, сказать сложно. Факт остается фактом – свой начинание Мстислав до конца не довел и земли Эстонии на долгие века для Руси были утеряны. В отличие он Мстислава, Ярослав сумел провести крещение карелов и карельские земли из орбиты влияния Руси уже никогда не выходили.
Я не хочу сказать, что миссионерство – основная причины проигрыша Руси в борьбе за влияние в Прибалтике, но считаю её в достаточной степени существенной, чтобы влиять на исход этой борьбы, особенно, в долгосрочной перспективе. И то, что Ярослав Всеволодович понял это в своё время, и не только понял, но и сумел, пусть и только один раз, провести крещение целого народа, говорит о нем как о выдающемся государственном деятеле своего времени. Хочется надеяться, что в обозримом будущем князь Ярослав непременно займет своё достойное место в пантеоне исторических деятелей Руси-России на одну ступень выше своего сына Александра, в тени славы которого он до сих пор незаслуженно находится.
