Истоки седел и техники верховой езды в Восточной Азии: открытия, сделанные на Монгольском Алтае.
Jamsranjav Bayarsaikhan, Tsagaan Turbat, Chinbold Bayandelger, Tumurbaatar Tuvshinjargal, Juan Wang, Igor Chechushkov, Manabu Uetsuki, Naoto Isahaya, Mark Hudson, Noriyuki Shiraishi, Yue Li, Chengrui Zhang, Gelegdorj Eregzen, Gino Caspari, Paula López-Calle, Joshua L. Conver, Gaëtan Tressières, Lorelei Chauvey, Julie Birgel, Nasan-Ochir Erdene-Ochir, Jan Bemmann, Gregory Hodgins, Kristine K. Richter, Ludovic Orlando, Christina Warinner & William Timothy Treal Taylor
Antiquity 2024 Vol. 98 (397): 102–118/Древность 2024, том 98 (397): стр. 102-118.
Исследовательская статья.
Инновации в конном снаряжении в начале Средневековье дало преимущества степным обществам, изменив социальный ландшафт Евразии. Относительно мало известно о точном происхождении этих важнейших достижений, хотя имеющиеся данные указывают на раннее внедрение в Восточной Азии. Авторы представляют новые археологические находки из западной и северной Монголии, датируемые четвертым и пятым веками нашей эры, в том числе деревянное седло с элементами из лошадиной кожи из Урд Улаан Унит и железное стремя из Хух- Нуур. В совокупности эти находки свидетельствуют о том, что монгольские племена первыми освоили стремена и седла, что способствовало расширению гегемонии кочевников по всей Евразии и определяло методы ведения конной войны в Средние века.
Введение.
По всей Евразии развитие современной кавалерии имело огромные последствия для древних обществ. Начиная с одомашнивания лошади и последующего изобретения колесницы в конце третьего или начале второго тысячелетия до н.э. (Либрадо и др., 2021), инновации в искусстве верховой езды привели к тому, что общества степных и пустынных регионов Евро- Азии заняли видное политическое и экономическое положение. Новые формы снаряжения, такие как уздечка и удила, и новые стратегии, такие как переход к верховой езде, обеспечили степным группам повышенную мобильность и улучшили скотоводческую экономику (Кузьмина 2007), а также, возможно, преимущества в транспортировке, которые способствовали массовому расселению (Нарасимхан и др., 2019). Одними из наиболее значительных достижений ранней конной войны были седло и стремя, которые являются технологическими опорами современной верховой езды, но отсутствовали в первые века развития конного транспорта. Эти нововведения в конечном счете стимулировали серьезные изменения, включая появление конной войны и роль кавалерия изменила социальную иерархию на большей части территории древнего мира (Уайт, 1964; Литтауэр и др., 2002). Отчасти из-за фрагментарности археологических данных о ранних степных обществах Восточной и Центральной Азии происхождение седел и стремян, а также хронология их появления остаются неясными. Здесь мы кратко излагаем имеющиеся данные по Восточной Азии (рис. 1) и представляем новые важные находки, сделанные на стоянках Хух-Нуур и Урд-Улан-Унэит в северной и западной Монголии, которые проясняют время появления седла и стремени в монгольской степи и за ее пределами.
Рис. 1 Расположение стоянок и предполагаемая хронология появления и распространения каркасного седла и, возможно, стремени в Восточной Азии в IV–V веках нашей эры в зависимости от приблизительной максимальной степени контроля Руранского каганата (рисунок Дж. Конвера).
Конный транспорт и ранние седла Верховая езда, по-видимому, редко использовалась в качестве обычного вида транспорта до конца второго или начала первого тысячелетия до нашей эры (Древс, 2004), хотя некоторые археологические данные свидетельствуют о том, что на лошадях могли ездить уже в первой половине второго тысячелетия до нашей эры в русских степях (Чечушков и др., 2020). Ранняя иконография, текстовые источники и археологические находки показывают, что в районах Западной Евразии эти первые всадники часто ездили практически без седла, с подвешенными ногами и простым одеялом или мягкой подстилкой, отделявшими всадника от лошади. Греческий писатель и солдат Ксенофонт, живший в четвертом веке до нашей эры, описал лучшие приемы кавалерийской езды и описал греческую традицию ездить верхом без седла, обхватывая лошадь только верхней частью бедер, позволяя нижней части ног болтаться и держась за гриву для большей безопасности (Ксенофонт, "Искусство верховой езды", 7.5; Морган, 1894). На всем Евразийском континенте ранняя кавалерия в значительной степени полагалась на метательные средства (например, лук и стрелы) или снаряды (например, копье), которые использовали скорость лошади как для атаки, так и для отступления (Англим и др., 2003).
Несмотря на их почти повсеместное использование современными наездниками, ни стремена, ни настоящие седла, по-видимому, не использовались древними наездниками. Древнейшие прямые свидетельства о верховой езде на лошадях относятся к третьему тысячелетию до нашей эры в Месопотамии и Леванте, - всадники верхом на онаграх (Equus hemionus), которые скрещивались с ослами (E. asinus) (Bennett et al., 2022). Этими первыми лошадьми управляли с помощью простого кольца в носу, привязанного к поводьям, а всадники удерживали равновесие с помощью подпруги, которая охватывала живот животного. Когда конный транспорт впервые упоминается в археологических источниках в конце третьего и начале второго тысячелетия до нашей эры, когда древние скотоводы Понтийско-Каспийских степей изобрели новый тип системы управления: уздечка. Она состояла из двух поводьев, носовой повязки и простого мундштука, изготовленного из органических материалов (Чечушков и др. 2018). Уздечка обеспечивала более высокую степень контроля, необходимую для запряжки ранних домашних лошадей (E. caballus), которые были сильнее своих ослиных собратьев.
Длительное пребывание верхом сказывалось как на лошади, так и на всаднике. Данные из погребений, относящихся к зарождающимся конным культурам евразийских степей, показывают, что у всадников часто развивались деформации скелета нижних конечностей, бедер и поясницы, которые, как полагают, были вызваны верховой ездой (Бужилова, 2010). Последствия такой практики для тел лошадей были еще более серьезными: серьезное окостенение позвоночника, трещины и другие серьезные повреждения позвоночника часто наблюдались у ранних групп верховых лошадей из Восточной и Центральной Азии (Levine et al. 2005; Li et al., 2020).
К середине первого тысячелетия до нашей эры, одновременно с распространением конной кавалерии по всей Евразии (Drews, 2004), во внутренних районах Евразии использовались седла с мягкими накладками, изготовленные из кожи, набитые мехом, волокнами или другими материалами и крепившиеся к лошади с помощью подпруги (рис. 2) (Степанова, 2015).
Рис. 2 Раннее пазырыкское седло с мягкой накладкой из коллекции Эрмитажа в Санкт-Петербурге, вероятно, датируемое четвертым–третьим веком до нашей эры (фотография У. Тейлора).
Эти ранние седла иногда укреплялись деревянными или роговыми подпорками (Мыльников, 2015), а иногда крепились к груди или заду лошади с помощью нагрудного ремня или крупа (Степанова, 2014). По всей Евразии, к началу первого века нашей эры простые седла были адаптированы для обеспечения большей степени безопасности. В Западной Евразии римские военные седла включали в себя четыре больших "рога" и опоры для рук, чтобы придать конному солдату большую устойчивость (де Камп, 1960); возможно, также использовались жесткие внутренние компоненты (Коннолли и ван Дриэл-Мюррей, 1991), но это опровергнуто (Степанова, 2021). Ранние полуструктурированные седла, вероятно, обеспечивали больший комфорт и безопасность всаднику и лошади, позволяя конным солдатам и солдатам в доспехах вступать в более непосредственный бой с тупым оружием и мечами (Гавронски, 2004). Такие инновации в устойчивости седла, которые позволяли всадникам выдерживать столкновения и ездить верхом, будучи более вооруженными, помогли тяжелой кавалерии заменить колесницы на поле боя к концу первого тысячелетия до нашей эры по всей Евразии (Англим и др., 2003).
В Восточной Азии также происходили параллельные разработки в области структурированных седел. Раскопки гробниц в первой степной империи Монголии, Хунну (ок. 200 г. до н.э. – 100 г.н.э.), показали, что седла с накладками обычно были связаны с поясом и/или нагрудным ремнем для фиксации седла на месте (рис. 3), и что также часто использовались жесткие компоненты луки/седельной сумы (Миняев и Сахаровская, 2002).
Рис. 3 Ранние элементы седла из Монголии эпохи Хунну (около 200 г. до н.э. -100 г. н.э.), вверху) лука и навершие из захоронений в Нойон–Ууле; внизу) изображение седла с нагрудным ремнем и крупом, но без стремян, вырезанное на артефакте из оленьих рогов (изображения из Умехары, 1960 и Турбат и др., 2015b) (рисунок Т. Турбата)
Седло, состоящее из двух частей: деревянные навершие и тетива (рис. 3) были найдены на Нойон-Ууле, возможно, самом влиятельном царском кладбище хунну, датируемом первой половиной первого века нашей эры (Умехара 1960). К тому времени подобные протоседла с луками и навершиями также использовались китайской кавалерией (Гудрич, 1984) и во многих других культурах Внутренней Азии (Степанова, 2021). Хотя иногда предполагается, что эти протоседла имели внутреннюю структуру, не было обнаружено никаких жестких внутренних компонентов (кроме внешней луки и цевья), которые с уверенностью можно было бы отнести к периоду, предшествующему шестому веку нашей эры (Степанова, 2021).
К VI веку н.э. в Восточной и Центральной Азии протоседла были заменены сложным седлом на композитной раме (Степанова, 2021), соединенным с двумя металлическими стременами (Рис. 4E и 4F). Жесткое седло из дерева представляет собой шарнирную деревянную раму, которая приподнимала всадника над позвоночником животного, что, вероятно, уменьшало хронические повреждения лошади, наблюдаемые в археологических находках первого тысячелетия до нашей эры (Levine et al., 2005).
Рисунок 4. Развитие шорного дела и стременных изделий в Восточной и Центральной Азии. А) простая седельная накладка и/или подпруга; Б) мягкое прототип-седло с жесткими наконечниками; В) прототип-седло или каркасное седло с оригинальными решениями для стабилизации ног; Г) прототип-седло или каркасное седло с одним крепежным стременем; Д) раннее каркасное седло с деревянными или простыми железными стременами; Е) каркасное седло с плоскими железными стременами (рисунок П. Лопеса Калле).
Стремя.
В связи с усложнением седла, первые наездники начали экспериментировать с различными опорами для ног. Основываясь на анализе иконографических изображений, Литтауэр и др. (2002) утверждают, что некоторые наездники в Центральной и Южной Азии в течение последнего столетия до нашей эры и первого века нашей эры, по-видимому, использовали тулупы и "стремена с крючками", представляющие собой изогнутый металлический крюк, подвешенный к седлу для поддержки стопы. Иконография с фрески гробницы в провинции Ганьсу на северо-западе Китая показывает, что к третьему-четвертому веку нашей эры всадники в Китае использовались другие виды опор для ног — они закреплялись внутри матерчатых мешочков, подвешенных к седлу (рисунки 4С и 5).
Рисунок 5. Фрески, изображающие верховых гонцов и охотников из гробниц в Цзяюгуане, Ганьсу, около 220 г. н.э.– 316 (Олсен, 1988) из коллекции музея провинции Ганьсу, Ланьчжоу (рисунок У. Тейлора).
Самые ранние археологические свидетельства существования стремян были найдены в Восточной Азии. Один из старейших известных артефактов такого рода был найден в захоронении в Аньяне, китайской провинции Хэнань., типологически датируется первой половиной четвертого века нашей эры (Sun 1983). Стремя было найдено рядом с частями седла, которые включали луку и навершие, но, возможно, еще не имели жесткой внутренней конструкции — седла из других хорошо сохранившихся центральных частей. В азиатских погребальных комплексах, относящихся к этому периоду, также обнаружены только навершие и рукоять для меча, вероятно, в сочетании с мягкой накладкой (Степанова и Торгоев, 2022). Хотя радиоуглеродный анализ редко применялся к китайским памятникам этого периода, самым древним изображением стремени может быть со статуэтки из гробницы в городе Чанша, провинция Хунань в южно-центральном Китае, датированной ок. 302 год нашей эры по датам царствования (Вс 2013: 95). Недавно был предложен еще более ранний потенциальный пример, изображенный на терракотовой модели в гробнице полководца Восточного царства У в городе Нанкин, и предположительно датируемый примерно временем его смерти, около 271 года н.э., хотя полный отчет об этом материале еще не опубликован (Чжоу , 2021). Такие изображения ранних предметов, похожих на стремя, показаны только на левой стороне седла, а не парами (рис. 4D; Дьен, 1986); следовательно, их первоначальная функция могла заключаться в качестве вспомогательных приспособлений для монтажа (Дьен, 1986; Азбелев, 2014). Тем не менее, парные стремена для верховой езды вскоре появились на большей части территории Восточной Азии, и их изображения, как полагают, относятся к 322 году н. э. В южно-центральном Китае (Юань, 1972) и в Синьцзяне в период Восточной Цзин около н. э. 317-420 (Хоу 2014: 127).
Примерно в это же время жители бывшей конфедерации Сяньбэй (в основном на территории современной Внутренней Монголия и Маньчжурия) начали утверждать политическое господство на северо-востоке Китая, что привело к значительному расширению роли лошадей и кавалерии в Китае во времена правления династии Северная Вэй (ок. 386-535 гг. н.э.; Мюллер 2009). Многие из самых ранних настоящих стремян происходят из северо-восточного Китая и бассейна реки Ляо (Мюллер, 2009), и сяньбэй, вероятно, сыграли важную роль в их раннем распространении (Csiky, 2020). К середине периода начиная с четвертого века нашей эры, пары стремян находят в погребениях по всему северо-востоку Китая и Кореи (Li, 1984; Isahaya, 2012).
К началу V века парные стремена, часто изготавливавшиеся из дерева и покрытые железом или позолоченной бронзой, получили широкое распространение на большей части территории Восточной Азии, включая Японию (Isa- haya 2012), пока в VI веке нашей эры и позже их не заменили чугунными вариантами. Csiky (2020) делит эту раннюю историю стремени на три основных этапа. На первом этапе (четвертый–пятый века нашей эры) ранние стремена изготавливались из дерева и иногда дополнялись металлом; они встречаются в основном в Восточной Азии. На втором этапе (пятый–шестой века нашей эры), ранние железные стремена найдены на более обширной территории, включая Корею и Японию (Киддер, 1985), Кызыл-Ташский горизонт российского Алтая (Серегин, 2013; Серегин и Матренин, 2014), Сибирь и Забайкалье (Азбелев, 2014) и Монголии (Эрегзен и Иштсерен, 2014). На III этапе (VI век н.э. и позже) железные стремена широко распространились на большей части территории Внутренней Азии, достигнув Европы около c. 600 г. н.э. (Курта, 2008), сыгравший важную роль в исламской экспансии в Северную Африку и Иберию в седьмом и восьмом веках нашей эры (Лоу, 2018). С тех пор стремена стали важнейшим элементом- изучение кавалерийского снаряжения в культурах по всему миру.
Запись из Восточной степи.
С момента первого появления домашних лошадей в Восточной Азии в конце второго тысячелетия до нашей эры монгольские культуры верховой езды служили катализатором инноваций и распространения конного транспорта, оборудования и методов управления лошадьми (например, Taylor et al., 2018). Но из-за небольшого числа археологических открытий, достоверно относящихся к ранним векам нашей эры, остается неясным, какую роль сыграли Восточные степи в развитии и распространении каркасных седел и стремян в Восточной Азии и за ее пределами, если таковая вообще была.
Погребение в Хух-Нууре.
Новые археологические находки указывают на возможность того, что древние стремена также использовались в монгольских степях. Недавние раскопки на городище Хух-Нуур в северной Монголии. (Turbat et al., 2015a) обнаружили единственное маленькое железное стремя (рис. 6).
Рисунок 6. Стремя, недавно найденное на стоянке Хух Нуур, северная Монголия, датировано радиоуглеродным методом концом третьего или началом четвертого века нашей эры (рисунок Т. Турбата).
Захоронение не было разграблено, хотя могила была в некоторой степени потревожена сурком, который рыл норы, что могло повлиять на находку, из-за чего было трудно определить, присутствовали ли первоначально одно или два стремени (Turbat et al., 2015a). Аналогичная схема одиночных железных стремян встречается в самых ранних находках на Русском Алтае (пятый век н.э., Кызыл-ташский этап), что Серегин (2013) интерпретирует как свидетельство их использования в качестве единого стремени для крепления. Дизайн и сплющенно-овальная форма стремени "Кхук Нуур" напоминают ранние деревянные образцы, найденные в Восточной Азии, но у них отсутствует широкая ступица, а также отличается Т-образным расположением проксимального конца - стиль, который стал популярным во всей Восточной Азии в конце пятого века (Исахая, 2012). Радиоуглеродное датирование человеческих костей, связанное с это стремя датируется 243-405 годами до н.э. (подробности в дополнительном онлайн-материале (OSM) Таблица S1). Если на эту дату не повлиял эффект наличия пресноводных водохранилищ (Святко и др., 2022), то использование стремени в Монголии можно сравнить с самыми ранними в Восточной Азии и значительно раньше, чем первые железные стремена из российского Алтая (Серегин, 2013).
Погребение в пещере.
Урд Улаан Унит В апреле 2015 года полиция уведомила археологов из Национального музея Монголии о том, что мародеры разрушили пещерное захоронение в Урд-Улан-Унит в Мянгад-сум, провинция Ховд (Баярсайхан и др., 2017). Полиция конфисковала несколько органических предметов, которые хорошо сохранились в сухой среде пещеры. Наряду с погребальным инвентарем, были также обнаружены мумифицированные останки лошади и железные удила с деревянными накладками на щеках (Рисунок 7). Повреждение зубов этой лошади, связанное с укусами, и реконструкция части обнаженная носовая кость свидетельствует о том, что она интенсивно использовалась для верховой езды (Taylor et al., 2018). В этой пещере также было найдено неповрежденное деревянное седло (рис. 8). Здесь мы впервые представляем подробный археологический и биомолекулярный анализ этого седла и лошади и исследуем их значение для нашего понимания раннего конского снаряжения и социальной динамики в Древней Азии.
Рисунок 7. Останки лошади и удила от уздечки из Урд-Улан-Унита (рисунок У. Тейлора и Дж. Баярсайхана)
Результаты.
Снаряжение для верховой езды.
Седло представляет собой составное седло на каркасе из березовой древесины (рис. 8). Оно было выкрашено в темно-красный цвет и отделано черным, хотя с правой стороны краска частично стерлась. Каждая половинка седла вырезана из цельного куска дерева, в то время как лука и набедренник состоят из двух скошенных половинок, соединенных посередине деревянными гвоздями - пятью, соединяющими половинки луки, и двумя, соединяющими половинки луки (Рисунок S1). Лука седла и седельный щиток соединены с деревом седла полосками кожи, прошитыми нитью через небольшие отверстия в дереве. Дополнительные отверстия сзади и спереди седла, по-видимому, предназначались для крепления крупа и нагрудного ремня. Лука узкая (около 310 мм в ширину) и высокая, в то время как лука низкая и широкая (около 370 мм). Длина самого седла составляет 420 мм, ширина - 457 мм, а максимальная высота - 305 мм. Наиболее примечательным является то, что из центра седла с обеих сторон торчат большие кожаные ремни шириной примерно 12 мм, которые оборваны с обеих сторон, но, похоже, свободно свисают с деревянная прорезь такого же размера. Наконечник удил состоит из зубца в виде оленьего рога, прикрепленного к уздечке с помощью отдельного железного кольца - стиль уздечки, ставший популярным на Востоке Азия после середины III века нашей эры (Исахайя, 2012).
Рисунок 8. Седло из березовой композитной рамы из Урд-Улан-Унита (вверху слева) и реконструкция художника (рисунок П. Лопеса Калле)
Двусторонние ремни, прикрепленные к этому седлу посередине каждой стороны древа седла, убедительно свидетельствуют о том, что в седле Urd Ulaan Uneet присутствовали ранние парные стремена, хотя сами стремена не были обнаружены. Идентичные отверстия, использовавшиеся для крепления стремян, были обнаружены в ранних тюркских седлах более позднего времени (Батсух и Батбаяр, 2014). Из-за обстоятельств находки невозможно установить, были ли оригинальные стремена сняты мародерами до захоронения или позже (либо в древности, либо недавно). Учитывая наличие двусторонних из-за фрагментов ремня мы предполагаем, что первоначально здесь могли присутствовать стремена той или иной формы.
Радиоуглеродный анализ.
Радиоуглеродный анализ человеческого зуба из захоронения Урд Улаан Унит в лаборатории Института ускорительного анализа в Японии позволил предположить, что захоронение и его содержимое, включая седловину, датируются 1737±20 годами назад., или между 247-402 гг. н.э. (вероятность 95,4%; IAAA-170205). Меры контроля качества указывают на хорошую сохранность коллагена, связанную с этой датировкой (таблица S1), но недавние исследования вызывают обеспокоенность по поводу влияния коллекторов на радиоуглеродные даты, полученные из человеческих костей в регионе (Святко и др., 2022). Чтобы оценить качество седла, мы также взяли образец ремешка, изготовленного из конской шкуры. Очистка образца, извлечение углерода и подготовка графита из этого образца были выполнены на ускорителе Mass Spectrom- это было сделано в лаборатории этри при Университете Аризоны до того, как радиоуглеродный анализ был проведен в Центре прикладных изотопных исследований Университета Джорджии. Ремешок датирован 1646±22 АД, или 267-535 гг н.э. (вероятность 95,4%). Поскольку это измерение основано на материале, непосредственно связанном с седлом, мы уверены, что оно точно датирует его постройку, что подразумевает смещение резервуара для человеческих останков чуть более чем на столетие (рис. 10). Все радиоуглеродные даты были откалиброваны с использованием калибровочной кривой IntCal20 (Reimer et al., 2020).
Масштабный анализ кожаных компонентов.
Рисунок 9. Массовый отпечаток коллагенового пептида для компонентов кожи седла Urd Ulaan Uneet, показывающий диагностические маркеры, связанные с Equus (рисунок К. Рихтера).
На том же образце мы провели массовый дактилоскопический анализ на основе коллагеновых пептидов, также известный как зооархеология с помощью масс—спектрометрии (ZooMS; Buckley et al., 2009), чтобы определить таксономическое происхождение кожаных компонентов седла. Мы выделили коллагеновый белок примерно из 10 мг кожи в соответствии с протоколом, нерастворимым в кислоте, описанным в работе Brown et al. (2020). Образцы были проанализированы с помощью масс-спектрометра Bruker Ultraflex MALDI-TOF в Гарвардском центре масс-спектрометрии. Спектры были исследованы визуально используя mMass (Strohalm et al., 2008). Маркеры сравнивались с опубликованными списками маркеров (Buckley et al., 2017). Были успешно идентифицированы восемь пептидов-маркеров коллагена, что позволило с уверенностью идентифицировать кожу как Equus (рисунок 9, таблица S2).
Анализ ДНК.
Для определения вида и пола лошади, похороненной вместе с седлом Urd Ulaan Uneet, были взяты образцы ДНК в исследовательском центре древней ДНК (aDNA) исследовательская база Центра антропобиологии и геномики Тулузы, Франция (Университет Поля Сабатье (см. OSM: анализ ДНК)). Мы успешно выделили из образца достаточное количество aDNA для определения пола, вида и/или гибридного статуса образца в первом поколении с максимальной чувствительностью и специфичностью (Schubert et al., 2017; Fages et al., 2020). Животное, найденное в погребении в пещере Урд-Улан-Унит, действительно является домашней лошадью (E. caballus; таблица S3), а не домашним ослом, диким видом или гибридом, и это был самец (Приложение 1 к OSM).
Обсуждение.
Прямые радиоуглеродные измерения человеческих останков из захоронения Урд-Улан-Унит датируют их 247-402 годами н.э. (вероятность 95,4%). В то время как человеческие останки могут подвергаться воздействию эффект пресноводного резервуара, радиоуглеродное датирование тканей лошади из самого седла в целом подтверждает этот результат (267-535 н.э., вероятность 95,4%); маловероятно, что изменения в рационе, связанные с потреблением водных организмов, повлияли на эти ткани лошади. Средняя дата постройки седла приходится на первые годы пятого века нашей эры, около 420 года н.э. (рис. 10), что делает Урд-Улан одним из древнейших прямых свидетельств существования настоящего каркасного седла в Восточных степях, по крайней мере, в начале пятого века нашей эры. Проведенный нами анализ ДНК лошади, похороненной рядом с седлом, указывает на то, что это животное было домашней лошадью мужского пола.
Рисунок 10. Откалиброванные радиоуглеродные даты по древним седлам и стременам из Монголии, сопоставленные с культурными событиями и технологическими изменениями в шорном деле. Даты откалиброваны с использованием калибровочной кривой IntCal20 (рисунок У. Тейлора).
Выбор сырья и дизайн седла Урд-Улан-Унит указывают на его местное производство и связывают его с более ранними традициями сбруи. Выбор березы соответствует требованиям местного производства в горном массиве Алтай, где она растет в естественных условиях и обычно используется современными скотоводами для изготовления седел. Полученные нами данные показывают, что при изготовлении кожаных завязок, соединявших березовые детали, использовалась конская шкура - выбор материала соответствовал условиям производства в горных степях Западной Монголии (где домашние лошади обитали с конца второго тысячелетия до нашей эры). Хотя высокая лука и навершие отражают принципы дизайна более ранних безлесных седел со всей Восточной Азии, способ соединения луки и навершия такой же, как и ранее, в период хунну (рис. 3). Структурное сходство между седлом из Урд-Улан- Унита и каркасными седлами последующего Первого тюркского каганата (552-603 гг. н.э.), которые распространялись от Каспийского моря до Китая (Худяков, 2006), может означать, что это и другие ранние седла традиции берут свое начало на Алтае или в Восточных степях. Будущие исследования в других районах Восточной Азии с исключительной сохранностью органических веществ, таких как пустынные кладбища в китайской провинции Синьцзян, могут помочь выяснить, были ли седла, найденные в Урд-Улан-Уните, аналогами в соседних районах, или же каркасное седло было новшеством Восточных степей.
Снаряжение для верховой езды и степные культуры первого тысячелетия нашей эры.
В сочетании с другими недавними открытиями наше исследование позволяет предположить, что восточные Степи сыграли ключевую роль в раннем развитии и распространении каркасного седла и стремени. Хотя технологические инновации часто характеризуются как уникальный момент времени, большинство технологических изменений на самом деле представляют собой процесс рекомбинации или модификации "рецепта" из ранее существовавших материалов и идей, которые передаются через культуру (O'Brien & Shennan , 2010). Недавние работы в Хух-Нууре указывают на то, что стремена существовали на территории нынешнего Мон- голии на очень ранней стадии, одновременно с их распространением среди Северных вэй в северной Китай. Наши новые находки в Улан-Удэ свидетельствуют о том, что в конце четвертого или начале пятого века нашей эры степные всадники, используя местные материалы, модифицировали более ранние прототипы седел, добавив в них настоящее дерево седел. Благодаря прочной раме это новое седло могло лучше удерживать стремена, которые удерживали вес всадника в седле. Дата изготовления каркасного седла Urd Ulaan Uneet, по-видимому, старше, чем у других ранних образцов, например, тех, которые датируются концом пятого века из Синьцзяна (Wang, 1973) и других районов Восточной Азии, датируемых пятым–шестым веками (Датунский археологический исследовательский институт, 2008; Исахая, 2012).
Эти усовершенствования в конном спорте и, как следствие, в конном бое, возможно, способствовали формированию ранних степных государств. В дополнение к облегчению посадки в седло с грузом, стремена придавали устойчивость седлу всадника и свободу движений верхней части тела, что означало, что они могли быть более эффективными в ударных боях — выдерживать и наносить тяжелые "рубящие" удары верхом, используя копья, сабли, дротики и другое тяжелое вооружение (Dien 1986). Стремя также позволяло всадникам стоять на своем месте, делает более безопасной рысь, аллюр, который может подтолкнуть всадника без стремян (Степанова, 2021). Экипированные таким образом, степные всадники могли выезжать на битву в более тяжелых доспехах или с более тяжелым оружием или использовать существующее оружие по-новому, что давало ранним приверженцам преимущество в конном бою и транспорте.
Четвертый и пятый века нашей эры соответствовали более прохладным и благоприятным климатическим условиям в Восточных степях, которые были свидетелями политической интеграции Руранского каганата (Страйк и др., 2021), ‘имперская конфедерация", объединяющая обширный регион Внутренней Азии, включая западную Монголию, где было обнаружено захоронение Урд Улаан Унэит (Крадин 2005). Хотя для проверки этой гипотезы могут потребоваться более глубокие контекстуальные сравнения, наши результаты указывают на вероятность того, что появлению руранов способствовало технологическое превосходство это связано с ранним использованием каркасных седел и металлических стремян.
Выводы.
Новые археологические находки в западной и северной Монголии показывают, что, несмотря на фрагментарные археологические данные, конные культуры степей Восточной Евразии были первыми, кто использовал каркасные седла и стремена, по крайней мере, к началу пятого века нашей эры. Седло, обнаруженное в Урд-Улан-Уните, является одним из самых ранних известных образцов деревянного каркасного седла, свидетельствующего как о местном производстве, так и о связях с более ранними традициями изготовления седел. Недавние находки в Хух-Нууре свидетельствуют о том, что стремена использовались на монгольских степи одновременно с их самым ранним появлением в других местах Восточной Азии. В совокупности эти новые данные подтверждают идею о том, что монгольские степные культуры были тесно связаны с ключевыми инновациями в конном спорте, которые оказали значительное влияние на ведение средневековых войн.
Заявление о финансировании.
Этот проект получил финансирование от Европейского исследовательского совета (ERC) в рамках программы исследований и инноваций Европейского союза "Горизонт 2020" (соглашения о грантах 681605 и 804884). Джино Каспари был профинансирован Швейцарским национальным научным фондом, грант № P400PG_190982, и это исследование также было поддержано JSPS KAKENHI. Номера грантов JP17H00938 для Нориюки Сираиси, JP22H00722 для Манабу Уэцуки и JP18K01083 для Наото Исахая.
Доступность данных.
Авторы подтверждают, что данные, подтверждающие выводы этого исследования, доступны в статье и дополнительных материалах к ней.
Дополнительные материалы.
Чтобы ознакомиться с дополнительными материалами к этой статье, пожалуйста, посетите сайт https://doi.org/10.15184/aqy. 2023.172.
