Г.А. МАССАЛИТИНА, И.В. БОЛДИН "АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ РАСКОПКИ КОЗЕЛЬСКА В 2014–2017 ГГ."/ТВЕРЬ, ТВЕРСКАЯ ЗЕМЛЯ И СОПРЕДЕЛЬНЫЕ ТЕРРИТОРИИ В ЭПОХУ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ. МАТЕРИАЛЫ НАУЧНОГО СЕМИНАРА. РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК, ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ. ТВЕРСКОЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИСТОРИКО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ И РЕСТАВРАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. Выпуск 12. Тверь 2019г. стр. 136 – 146.
В ходе археологических работ в исторической части Козельска, современного районного центра Калужской области удалось составить предварительное представление о топографии Козельска XI–XIII вв. Материалы раскопок, картографические и архивные данные, наблюдения за особенностями современного рельефа позволили выявить место детинца и часть территории городского посада.
Подчеркнем, что до крупномасштабных работ Деснинской экспедиции ИА РАН 1990-х гг. считалось, что детинец домонгольского города находился там, где впоследствии была сооружена средневековая козельская крепость-острог (нынешний городской сад и прилегающая территория), а посад – к северу от него, в пределах крутой речной петли р. Другусны.
В итоге работ рубежа XX–XXI вв. ситуация поменялась на прямо противоположную.
По нашим данным, на севере, в наиболее труднодоступном месте, на самом изгибе речной петли находился ДЕТИНЕЦ (холм в устье р. Другусны, территория бывшего Вознесенского монастыря). Посад же древнерусского Козельска располагался южнее детинца, причем на обследованном участке его граница имела также естественный характер – овраг, по дну которого ныне проходит улица Белевская Горка.
В настоящей статье рассмотрены итоги работ 2014–2017 гг., в ходе которых получены данные об оборонительной системе детинца древнерусского Козельска.
Детинец расположен на мысу правого, высокого и обрывистого берега р. Другусны, близ ее впадения в р. Жиздру (рис.1, 2).
Современное устье р. Другусны – искусственное, в 1930-х гг. оно было перенесено в связи со строительством железной дороги более чем на 100 м от мыса. До сооружения дороги река в данном месте очень крутой петлей огибала мыс и ее древнее, природное русло в приустьевой части находилось непосредственно у его восточной подошвы. Мыс хорошо выделяется топографически, имея вид возвышенного холма. За счет оврагов, расположенных к северу и югу от него, холм выглядит отчетливо обособленным от всего берегового участка и визуально просматривается отовсюду, не только со стороны поймы. К пойме мыс резко обрывается и имеет очень крутой склон. Холм плавно огибает городская улица с весьма характерным названием – Земляной Вал.
С начала XVII в. на этом месте уже существовал Вознесенский женский монастырь.
Вознесенская церковь монастыря – древнейшая из городских церквей, построена в 1620-х гг.; ее остатки сохраняются до сих пор. В советское время и вплоть до 2010 г. вся территория обители, включая храмовое здание, использовалась под хлебокомбинат; с 2011 г. началось постепенное возрождение монастыря.
В настоящее время холм на мысу очень плотно застроен. Монастырь занимает большую и центральную его часть; по периферии расположены частные домовладения. Свободного места для масштабных по площади исследований на мысу нет, поэтому в 2010–2017 гг. его территория изучалась небольшими участками.
Раскопы 2014–2017 гг. закладывались на периферии холма: на склоне (2014, 2017), у его начала (2016), либо – подножия (2015) (рис.3).
Исследования 2014–2015 гг. велись в границах частного домовладения по ул. Земляной Вал 3.
Южная стенка раскопа 2015 г. проходила неподалеку от насыпи действующей железной дороги. Стенку и насыпь разделял неглубокий овраг – остатки того обширного оврага, который показан на карте Козельска 1777 г. При строительстве дороги он был в значительной степени засыпан.
Раскопы располагались встык друг с другом, имели площадь каждый по 32 м2 и одинаковую мощность культурного слоя – около 3 м. Выявленная археологическая ситуация также была идентична.
Во-первых, основу всей толщи культурных напластований составлял песок с включениями разного характера.
Во-вторых, в них практически отсутствовали вещевые находки (фиксировались единичные фрагменты стеклянных браслетов и керамики).
В-третьих, оба раскопа содержали следы обширного пожара в виде слоя мощностью более 1,2 м: остатки сгоревших бревен крупных размеров среди пепла, золы, углей.
Песчаный грунт, в котором они залегали, был прокален докрасна на толщину более 0,1 м – показатель того, что бревна не перемещены в результате разгребания пожарища: они горели здесь, на этом месте.
Положение древесных остатков друг относительно друга не позволило проследить какую-либо определенную конструкцию.
Но в стенках раскопа местами отчетливо читались своеобразные «елочки» правильной формы из тонких углистых контуров – следы сгоревших бревен, расположенных «внахлест», что свидетельствует о вероятности ее наличия (рис.4, 5).
Радиоуглеродные даты подтвердили археологическую датировку, установленную на основе изучения стратиграфии и фрагментов глиняной посуды: сгоревшие конструкции сооружались из деревьев, выросших в домонгольское время (рис.6).
Весьма примечательным оказался характер стратиграфии обоих раскопов. Располагались они, подчеркнем, на довольно крутом склоне холма и у его подножия. На длинных же стенках раскопа отчетливо видно, что множественные горизонты слоя противонаправлены современному рельефу: они не опускаются по склону, а наоборот, довольно круто, под одинаковым углом, поднимаются вверх и при выходе на дневную поверхность срезаются (рис.7).
Все отмеченные особенности раскопов 2014–2015 гг. указывали на то, что в них вскрыты остатки насыпи земляного вала, и, очевидно, связанные с ним деревянные конструкции, защищавшие территорию детинца Козельска XI–XIII вв.
Городской вал упоминается в рассказе Галицко-Волынской летописи при описании драматических козельских событий 1238 г.:
«…Тотаром же бьющимся о град, приятии хотящимъ град, разбившим граду ст࣎ну, и возиидоша на валъ татаре…» [4, стб.780-781].
Работы 2016–2017 гг. проводились на западной оконечности холма, где сохранность вала оказалась гораздо лучшей.
Раскоп 2016 г. площадью 36 м2 располагался в створе раскопа 2011 г., в 4 м от его западной стенки в направлении склона холма.
Но выявленная в нем археологическая картина оказалась принципиально иной.
Ни одной из прослоек культурного слоя раскопа 2011 г., преимущественно суглинистых, изобиловавших находками, в 2016 г. не обнаружено (за исключением самого нижнего с материалами роменской культуры).
Основу культурных отложений с одинаковой мощностью – около 3 м – здесь составлял рыхлый песок, имевший, в зависимости от включений, различную окраску.
Он выявился уже под современным асфальтом и щебенкой; в раскопах 2014–2015 гг. аналогичный песок также залегал сверху, под слоем огородной почвы.
Другой особенностью раскопа 2016 г. (в сравнении с 2011 г.) был характер зачищенной поверхности всех пластов: на них отчетливо, в виде почти прямых параллельных линий были обозначены границы прослоек из песка разной цветности.
Наблюдаемая картина явно говорила о том, что напластования культурного слоя на этом участке залегают не условно горизонтально, как в раскопе 2011 г., а под углом к линии горизонта.
Вертикальные стенки раскопа – северная и южная – убедительно демонстрировали именно такую ситуацию: разноцветные песчаные прослойки простирались с очень значительным уклоном. Их крутой подъем наблюдался в западном направлении.
Это важно, так как раскоп расположен, напомним, в начале западного склона холма (пологом, но хорошо заметном глазу), поэтому логичным было бы ожидать, что прослойки будут опускаться в эту сторону.
Таким образом, как и на южном склоне холма, современный и древний рельеф поверхности не совпадали.
Вне всякого сомнения, в обоих случаях мы имели дело с остатками насыпи земляного оборонительного вала ДЕТИНЦА ДРЕВНЕГО КОЗЕЛЬСКА.
И там, и здесь это был тыльный его склон, обращенный в сторону города.
Фрагмент исследованной в 2016 г. насыпи совсем небольшой и наиболее полное представление о ней дает северная стенка раскопа. Участок холма, на который она пришлась, почти не пострадал от последующего многовекового строительства: срезанным оказался лишь гребень вала. Сооружен он из песка, но по структуре насыпь неоднородна: выделяется ряд напластований разной толщины и разного состава, между которыми нередко имеются золисто-углистые границы.
Самая нижняя из слагающих насыпь прослоек зафиксирована в придонной части раскопа, на глубине почти 3 м от современной дневной поверхности.
Фрагменты керамики, связанные с этим уровнем культурного слоя, суммарно датируются XI–XIII вв. (рис.8).
Круто поднимаясь вверх, эта прослойка упирается в асфальт.
Еще одним общим итогом с раскопами 2014–2015 гг. было наличие следов мощного пожара; они фиксировались по всей площади. Причем, речь идет как о следах непосредственного горения в данном месте (сильная прокаленность грунта рядом со сгоревшими бревнами), так и следах его ликвидации (остатки пожара перемешаны и перемещены).
Одно из мощных обугленных бревен (по заключению А.Л. Александровского – дубовое) выявлено на уровне, с которым связана нижняя прослойка насыпи вала.
На нем имелись участки, где хорошо сохранилось достаточное количество годовых колец. С него были отобраны образцы древесины для радиоуглеродного датирования.
К сожалению, корректную дату для внешних сохранившихся колец бревна получить не удалось, что связано с сильным их загрязнением «молодым» органическим веществом.
Однако, смоделированная итоговая дата для внутреннего кольца позволяет однозначно датировать время жизни дуба: 1071 ± 45 гг. н.э. (с учетом калибровки).
Еще одной отличительной чертой раскопа 2016 г. явилось наличие в нижней, древнерусской части культурного слоя со следами интенсивного пожара остатков «вымостки» из камней небольших размеров.
Определение – «вымостка» – в данном случае очень условное, использовано только потому, что камни в виде сплошного слоя покрывали почти всю площадь раскопа.
Истинное происхождение и назначение этого слоя камней на имеющемся материале установить сложно. Можно лишь констатировать, что локализуется он близ основания выявленной насыпи вала (рис. 9).
Как и в раскопах на южном склоне холма, вещевые находки, за исключением фрагментов керамики, в 2016 г. отсутствовали, что вполне логично, поскольку раскоп попал не на жилую часть города, а на остатки его укреплений. Несколько выбивались из этой схемы восемь фрагментов стеклянных браслетов, залегавших очень компактно в юго-восточном углу раскопа. Но и это имеет свое объяснение: сюда, в этот угол слегка вклинился рыхлый коричневый слой с древесным тленом, хорошо знакомый по раскопу 2011 г. Именно в нем были обнаружены все многочисленные браслеты из раскопок того года.
Следующим этапом в изучении остатков оборонительного вала Козельска XI–XIII вв. на той же, западной оконечности холма в устье р. Другусны, стали работы 2017 г.
Исследуемый участок располагался еще ниже по склону холма, западная стенка раскопа находилась близ его подножия (визуально определимая граница современного подножия холма совпадает с забором и въездными воротами бывшей хлебопекарни).
Расстояние между раскопами 2016–2017 гг. составляло примерно 8 м (их разделял склад стройматериалов монастыря). При выборе именно этого места для раскопок предполагалось, что оно попадет на оставшуюся часть вала (лицевой его склон) и, возможно, захватит начало спуска в ров.
Исследованный в 2017 г. участок оказался самым глубоким из козельских раскопов всех лет работ: мощность культурного слоя здесь превышала 5 м. Особой информативностью отличалась северная его стенка (рис.10).
В стратиграфии стенки хорошо видно, что насыпь вала сооружена из песка, в верхней части – из чисто желтого, рыхлого, в нижней – более плотного, желто-коричневого, в котором имелись и другие примеси. Форма насыпи отчетливо маркировалась тонкими темными прослойками плотной вязкой серо-коричневой глины. Прослойки стерильны, каких-либо находок не содержали. Глинистые полосы поднимались снизу в западной части раскопа и под очень большим углом к линии горизонта простирались в толще песка вверх, параллельно друг другу в восточном направлении.
Раскоп 2017 г., таким образом, пришелся, как и ожидалось, на лицевой склон насыпи вала: характер залегания культурных напластований совпадал с естественным рельефом местности.
Указанных прослоек оказалось пять. Верхняя из них, наиболее широкая (до 0,3 м), в конце подъема упиралась в асфальт. Остальные четыре, одинаково тонкие (до 0,01 м), сохранились в толще культурного слоя полностью, их продолжение отчетливо просматривалось на восточной и частично южной стенках раскопа.
Происхождение данных прослоек пока непонятно, образцы грунта отобраны для анализа.
Уровень материка (песок рыже-кирпичного либо насыщенно-желтого цвета) ранее всего был достигнут в восточной части раскопа на глубине около 4,8 м от современной дневной поверхности. В западном направлении он круто опускался вниз, в целом – параллельно прослойкам темной глины, но имел при этом и на северной, и на южной стенках отчетливо ступенчатый профиль. Материковые включения в виде «мелкой взвеси» присутствовали в нижней части насыпи вала.
Отметка максимальной глубины, на которой находилась подошва вала, составила 5,86 м от уровня современной дневной поверхности. Условия, в которых производились работы на заключительном этапе (ливневые дожди, стенки из рыхлого песка) вынудили сократить исследуемую площадь. В связи с этим выявить начало спуска в ров не удалось.
В нижней части насыпи вала найдены немногочисленные фрагменты круговой глиняной посуды XI–XIII вв., и единичные – лепной керамики IX–X вв.
Кроме того, там же обнаружены четыре изделия, составляющие ТИПИЧНЫЙ НАБОР ВЯТИЧСКИХ ЖЕНСКИХ УКРАШЕНИЙ:
- лопасть серебряного семилопастного височного кольца XII – НАЧАЛА XIII вв.,
- фрагмент бронзового широкосрединного ажурного перстня,
- бронзовый бубенчик,
- фрагмент стеклянного браслета (рис.11).
Полученные в ходе раскопок 2014–2017 гг. материалы свидетельствуют о сохраняющихся в толще культурных наслоений современного Козельска остатках насыпного оборонительного вала детинца древнерусского Козельска.
Вещевые находки, данные радиоуглеродного датирования и характер стратиграфии в совокупности указывают на то, что вал сооружался в домонгольское время.
По нашему предположению, земляная насыпь Козельской крепости XI–XIII вв. могла сохраняться почти в первоначальном виде еще в XVI–XVII вв. (для сравнения – остатки насыпи средневековой козельской крепости XV–XVII вв., располагавшейся в другой, но также центральной части современного Козельска, сохраняются до сих пор, несмотря на несопоставимо более интенсивную хозяйственно-строительную деятельность нашего времени). Возникший здесь, очевидно, на рубеже XVI–XVII вв. (возможно, ранее) Вознесенский монастырь, вероятно, использовал эту древнюю насыпь в качестве уже готового ограждения своей территории, что способствовало ее сохранению.
И только в последующее, после закрытия монастыря время, в конце XVIII в., и особенно в ходе строительного бума XX в., ее остатки были частью срезаны, а частью оказались погребенными в пятиметровой толще культурного слоя.
