Словосочетание «Ледовое побоище» у большинства из нас ассоциируется строго с битвой на Чудском озере в апреле 1242 г., в ходе которой Александр Невский разгромил рыцарей Тевтонского ордена. Этому событию посвящено огромное количество научной и художественной литературы, по нему снят великолепный фильм, о нем известно всем и каждому в нашей стране. По своей известности и растиражированности битва на Чудском озере вполне заслуженно стоит в одном ряду с битвой на Куликовом поле, Полтавской битвой и Бородинским сражением.
Однако, в истории крестоносного движения в Прибалтике существуют и другие битвы, с полным правом могущие претендовать на звание «ледового побоища». Одна из них произошла за восемь лет до битвы на Чудском озере, вторая – через двадцать восемь лет после нее. Вот об этих трех «ледовых» битвах и будет рассказано в этом небольшом цикле статей.
Битва на Омовже 1234 г.
Лицевой летописный свод Ивана Грозного
Репродукция взята с сайта https://runivers.ru/bookreader/book594203/#page/312/mode/1up
Битву на Омовже иногда называют «первым ледовым побоищем».
Истоки конфликта, приведшего к ней следует искать в Новгороде. В начале 1231 г. группа новгородских бояр во главе с бывшим посадником Внездом Водовиком в результате поражения в политической борьбе отправилась в вынужденную эмиграцию в Чернигов. Через год в Чернигове Внезд умер и его место занял его соратник Борис Негочевич, до изгнания занимавший в Новгороде должность тысяцкого. Под рукой у Бориса был внушительный воинский отряд, с помощью которого он, в расчете на поддержку черниговских князей и своих сторонников в самом Новгороде рассчитывал вернуться и восстановить свое положение в этом капризном вечевом городе.
Летом 1232 г. Борис со своим отрядом и князь Святослав Трубчевский из черниговского княжеского дома отправились на покорение Новгорода, однако, уже на границе новгородских земель были встречены вооруженным новгородским отрядом и после короткого боя вынуждены были отступить. Князь Святослав, видя бесперспективность затеи с его новгородским княжением, вернулся домой, а Борис со своими людьми решил сделать «ход конем» и через некоторое время его отряд оказался под стенами Пскова.
В те поры между Новгородом и Псковом отношения были очень непростые. Формально Псков числился новгородским пригородом и находился в воле «старшего брата», но фактически, в течение последних двух десятков лет Псков Новогороду никак не подчинялся. Причиной этому была умная и тонкая политика князя Владимира Мстиславича Псковского – родного брата известного в истории князя Мстислава Удалого, или, как его правильнее называть, Удатного, то есть Удачливого. Владимир Мстиславич умел поддерживать прекрасные отношения и с Новгородом, активно участвую в его военных мероприятиях, и с немцами на своих западных рубежах, успешно лавируя между теми и другими.
После смерти Владимира в 1228 г. Новгород решил было вернуть Псков в русло новгородской политики, но псковичи, привыкшие за спиной своего прежнего князя к большой самостоятельности, оказали сопротивление и два города встали на грань войны. Именно этой ситуацией, длившейся уже несколько лет, и решил воспользоваться Борис Негочевич, приведя свой отряд во Псков. Псковичи пустили его в город, надеясь на его вооруженный отряд, в летописях именовавшийся «борисовой чадью», и политический авторитет в новгородских делах, однако, Борис повел себя слишком решительно – он тут же арестовал новгородского представителя во Пскове, спровоцировав, тем самым, новый виток псковско-новгородской конфронтации.
В Новгород, тем временем, прибыл князь Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского. Задача, стоявшая пред ним – привести Псков к покорности – казалась весьма непростой, особенно, если учесть нежелание большинства новгородцев решать ее путем прямого военного противостояния с «младшим братом». Ярослав решил обойтись без войны. Со свойственной ему энергией, он организовал Пскову торговую блокаду, результаты которой не замедлили сказаться. После того, как во Пскове существенно выросли цены на соль, псковичи стали сговорчивее, отпустили новгородских пленников и выказали Ярославу покорность. Одним из условий заключения мира со Псковом Ярослав указал изгнание Бориса с его отрядом. Борису ничего не осталось, как покинуть приютивший его город.
Однако, был еще один персонаж, игравший существенную роль в этой политической игре – князь Ярослав Владимирович, сын прежнего псковского князя Владимира Мстиславича. В это время он проживал у мужа свой сестры в Медвежьей Голове, или как называли этот населенный пункт тогда немцы, в Оденпе. Сейчас это небольшой городок Отепя в Эстонии. Именно туда и отправился Борис со своим отрядом.
Ярослав, имея богатых и влиятельных родственников среди крестоносцев (его родная сестра была замужем за Дитрихом фон Буксгевденом, богатым и влиятельным крестоносцем) лелеял мечту вернуть себе «отцовское наследство», каковым он считал Псков и прибытие Бориса с отрядом посчитал хорошим подспорьем в выполнении этой задачи. Не прошло и года, как он, присоединив отряд Бориса к своей дружине, при помощи немецких родственников сумел захватить неожиданным налетом пригород Пскова Изборск. Таким образом, в сугубо русскую политическую междоусобицу были втянуты немецкие крестоносцы. Конфликт вышел на новый, фактически межгосударственный уровень. Псковичи, однако, не растерялись и сумели собрать достаточное количество воинов, чтобы разгромить в следующем бою отряд Ярослава, освободить Изборск, а самого Ярослава захватить в плен.
Чтобы продемонстрировать свою лояльность Ярославу Всеволодовичу, псковичи передали ему плененного под Изборском князя, которого Ярослав Всеволодович тут же отправил от греха подальше в своё родовое владение – город Переяславль-Залесский, в ожидании большого выкупа.
Немцы, однако, платить выкуп за своего родственника либо не собирались, либо не имели возможности. Они решили вызволить его иным путем.
Для этого поздней осенью 1233 г. они организовали нападение на небольшой городок Тёсов в шестидесяти километрах от Новгорода. Вероятно, это была какая-то тайная спецоперация, поскольку, чтобы добраться до Тёсова из Оденпе, нужно было проехать порядка четырехсот километров, из них больше половины по густозаселенной вражеской территории, что для крупного воинского отряда просто нереально. В ходе этого налета немцами был захвачен и привезен в Оденпе некий Кирилл Синкинич, которого немцы и предложили обменять на пленного князя Ярослава Владимировича.
Кто такой был этот Кирилл Синкинич и почему немцы придавали его персоне такую важность, остается загадкой по сей день. Однако, учитывая то, что «консультантом» в этой области у них был Борис Негочевич, прекрасно ориентировавшийся в новгородских политических раскладах, какое-то серьезное, неизвестное нам значение персона этого Кирилла, о котором кроме его имени нам неизвестно более ничего, даже его приблизительного возраста, все-таки, видимо, имела.
Итак, на начало 1234 г. мы имеем следующую картину.
Новгород и Псков снова объединились под властной рукой Ярослава Всеволодовича, Ярослав Владимирович сидит под надзором в Переяславле, дожидаясь выкупа, а в Оденпе в немецком плену содержится никому не известный ни до, ни после этих событий Кирилл Синкинич. Немцы, втянутые в сугубо русскую междоусобицу Ярославом Владимировичем и Борисом Негочевичем, сидят в своем Оденпе и чешут затылки – мало им внутренних разборок между крестоносцами, так еще и поругались с Псковом, с которым до сих пор жили к всеобщему удовольствию мирно, плюс развязали войну с Новгородом, во главе которого стоял хорошо известный им князь Ярослав Всеволодович – энергичный политик и способный военачальник – зачем им это было надо?
Ярослав, отказав немцам в обмене своего пленного тезки на захваченного в Тёсове Кирилла, решил, что добром с немцами не договориться. Тем более, что дорпатский епископ (немецкий Дорпат, бывший русский Юрьев, современный эстонский Тарту), видимо задолжал ему так называемую «юрьевскую дань», положенную Новгороду с 1224 года, когда Дорпат, тогдашний Юрьев был захвачен немцами и закреплен за ними договором в обмен на своевременную уплату этой самой дани. А если вспомнить о том, что дорпатским епископом был никто иной, как Герман Буксгевден, родной брат Дитриха Буксгевдена, мужа сестры пленного князя Ярослава Владимировича, то решение вопроса напрашивалось само собой – одним военным походом покончить разом и с претензиями немцев (и Ярослава) на Псков и с невыплатой положенной дани. Заодно и бедолагу Кирилла Синкинича освободить, кем бы он не был.
Итак, весной 1234 г. Ярослав Всеволодович, собрав свои переяславские дружины, новгородский полк, присоединив к этому войску и псковскую рать, отправился в немецкие пределы. Все события похода произошли в период между Масленицей и Пасхой, но точных дат ни выхода рати в поход, ни самого сражения мы не заем. Основное направление похода – город Дорпат, он же Юрьев, он же современный Тарту.
Придя под Дорпат, Ярослав распустил свои войска «в зажитье», то есть начал откровенно грабить округу. Таковы были реалии средневековых войн, и так поступали абсолютно все воители прошлого и до, и много после него. Армия была на самоокупаемости. Штурмовать сам город и даже осаждать его Ярослав не собирался.
Бессильно глядя со стены города на то, как русские разоряют его податное население, как один за другим из-за горизонта начинают подниматься столбы дыма от горящих деревень и хуторов, епископ Герман Буксгевден ждал помощи от своего брата Дитриха, который должен был привести из Оденпе крупный воинский отряд. Неожиданное немецкое нападение со стороны Оденпе, сопряженное с вылазкой дорпатского гарнизона из города, могло покончить с этим кошмаром. Главное – разбить ядро русского войска во главе с князем, а с остальными мелкими отрядами можно будет справиться позже.
Между Оденпе и Дорпатом около сорока километров, по тем временам, войско, если не будет сильно торопиться такое расстояние преодолевало дня за два-три…
Ярослав, конечно, предвидел возможную поддержку Дорпата из Оденпе, более того, скорее всего, он даже рассчитывал на то, что она непременно придет, поэтому появление отряда Дитриха, вопреки ожиданиям немцев, сюрпризом для него не оказалось.
Неизвестно как именно складывалось сражение – то ли сначала гарнизон Дорпата сделал вылазку, а потом на поле боя показались рыцари из Оденпе, то ли наоборот, увидев со стен приближающийся отряд, гарнизон вышел за стены, известно только то, что выманить немцев из города для полевого сражения Ярославу Всеволодовичу удалось вполне. Сумел он также в нужное время собрать все свои силы для сражения. Первый удар немцев русские выдержали стойко, а затем сами перешли в контратаку и после жестокого боя опрокинули немецкий строй. Часть дорпатского гарнизона удалось отрезать от городских ворот и загнать на лед речки Омовжи (совр. Эмайыги), сражение продолжалось и там, когда, не выдержав тяжести немецких воинов, лед на Омовже треснул и часть немецкого войска утонула в реке.
Именно этот эпизод был перенесен Сергеем Эйзенштейном в его гениальный фильм «Александр Невский», и уже именно оттуда, из фильма, он перекочевал даже в историческую литературу. На самом деле никаких сведений об гибели части немецкого войска в битве на Чудском озере в результате подломившегося под ним льда в исторических источниках не содержится. А вот в битве на Омовже такой эпизод действительно был, это четко зафиксировано русскими летописями и именно это обстоятельство позволяет некоторым специалистам небезосновательно назвать эту битву «Первым ледовым побоищем».
Победа русских была полной и сокрушительной. Немцы были разгромлены на их собственной территории. Опустошение окрестностей Дорпата и Оденпе продолжалось еще некоторое время, уже без оглядки на возможное появление немецких отрядов. Но уже не позднее конца апреля 1234 г. Ярослав заключил с немцами мир, как говорит русская летопись «на всей правде своей» - выплата юрьевской дани была возобновлена, а несчастный Кирилл Синкинич был освобожден без выкупа.
Историческое значение битвы на Омовже с высоты знаний современного исследователя не столь велико. Гораздо большее значение имеет произошедшая через два года битва при Сауле, положившая конец крестоносному Ордену меченосцев, вынудив его слиться с Тевтонским орденом, хотя неизвестно как она могла бы сложиться, участвуй в ней отряды из Дорпата и Оденпе. Через шесть лет после этой битвы немцы, уже под эгидой Тевтонского ордена снова предпримут попытку овладеть Псковом, на этот раз успешную, но столкнутся с сопротивлением сына Ярослава Всеволодовича Александра и вновь потерпят поражение в новом «ледовом побоище» на берегах уже Чудского озера и вновь откатятся на свои исходные рубежи, вынужденные заключить с Александром мир на условия status quo.
Но все-таки забывать об этой битве не стоит, ибо именно в ней юный князь Александр, прозванный современниками «Храбрый», а потомками «Невский» впервые увидел на примере своего отца как можно громить немецких рыцарей, военный профессионализм которых не у кого не вызывал сомнения, как для этого можно и нужно использовать военные хитрости, вынуждая противника принимать бой в невыгодных для него условиях и как можно и нужно использовать природные условия, рельеф и особенности местности для достижения победы в решающем сражении. Все эти навыки пригодились ему через восемь лет в бою на Чудском озере, недаром компания Александра 1242 г. так сильно напоминает поход его отца на Дорпат, закончившийся битвой на Омовже.
Продолжение следует.
Автор: Ратоборец
) и за точность цитаты не ручаюсь.
