Работая над материалом о Липицкой битве 1216 г., я, по своему обыкновению, заинтересовался – а что в это время происходило на сопредельных с Русью территориях, в частности в Прибалтике у немцев. И выяснилось, что события происходили интересные и даже, в некоторой степени, знаковые. Если коротко, то практически ровно через десять месяцев после этого злосчастного для суздальского княжеского дома и счастливого для смоленско-новгородской коалиции сражения, произошла еще одна битва – первое открытое полевое сражение между русскими и немцами. Имеется в виду битва под Оденпе 1217 г. между союзным псковско-новгородско-эстонским войском и объединенным войском Ордена Меченосцев во главе с его великим магистром Фольквином фон Наумбургом и силами Рижского архиепископа Альберта фон Буксгевдена.
Замок Дундага в Латвии. По мнению некоторых краеведов справа от входа изображен епископ Альберт фон Буксгевден
Предыстория битвы такова.
Начиная с 1208-09 гг. немецкие крестоносцы, закрепившиеся к тому времени на Двине и в окрестностях Риги, начали активную экспансию на север – на территорию современной Эстонии, платившей в то время дань Новгороду. Активная военная деятельность сидевшего тогда в Новгороде князя Мстислава Удатного приостановила эту экспансию и в 1212 г. между Новгородом и немцами был заключен договор о разделе сфер влияния, согласно которому Эстония оставалась в сфере интересов исключительно Новгорода. На некоторое время в этом регионе воцарился мир.
Однако, Мстислав в 1215 г. Новгород покинул, уехав на юг «искать Галича» и немцы тут же активизировались, совершив несколько военных походов в подвластные Новгороду земли Эстонии. Походы эти, по обыкновению того времени, сопровождались, естественно, грабежами, насильственным крещением и угоном в полон мирного населения, а также частичным целенаправленным истреблением мужского населения эстонских земель.
Оставшийся «на хозяйстве» во Пскове младший брат Мстислава Удатного князь Владимир Мстиславич, пытался наладить с новгородцами добрые отношения (и взобраться на новгородский стол), но новгородцы предпочли видеть у себя князем Ярослава Всеволодовича Переяславского, тем самым, оставив Псков разбираться с немцами в одиночку.
Роман у Новгорода с Ярославом не сложился, что, собственно и вылилось в итоге в конфликт, закончившийся Липицкой битвой в 1216 г., чем немцы поспешили воспользоваться, совершив в самом начале 1217 г. военный поход уже в непосредственно новгородские земли – на Шелонь. Для справки: Шелонь – небольшая река, протекающая по территории между Псковом и Новгородом и впадающая в озеро Ильмень. То есть, немцы вторглись на русские земли более, чем на сотню километров. Впервые в истории немецкий военный сапог ступил на русскую землю.
Генрих Латвийский так рассказывает об этом походе:
«А жители Угаунии, чтобы отомстить русским, поднялись вместе с людьми епископа и братьями-рыцарями и пошли в Руссию к Новгороду и, опередив слухи о своем приходе, явились к празднику Крещения, когда русские обычно более всего заняты пирами и попойками, разослали свое войско по всем деревням и дорогам и перебили много народа, и множество женщин увели в плен, и угнали коней и много скота, захватили большую добычу и, отомстив огнем и мечем за свои обиды, радостно со всем награбленным вернулись в Одемпе»
Новгородская же летопись более лаконична:
«И воеваша Литва въ Шелонѣ; новгородци идоша по нихъ и не състигоша ихъ.»
В данном случае большинство исследователей сходится на том, что новгородский летописец перепутал «литву» и «ливонцев». Все остальные сведения, кроме этой текстовой ошибки, позволяют утверждать, что в Хронике Генриха Латвийского и Новгородской летописи в данном случае речь идет об одном событии.
Вернувшиеся из похода на Русь немцы, совершили еще один короткий поход в Эстонию (отдельные отряды достигли даже Виронии, северной, приморской области Эстонии), после чего вернулись в свои владения.
Однако, псковский князь Владимир Мстиславич и в этот раз проявил свойственную ему активность и решительность. Он, видимо, сумел убедить Новгород в необходимости жесткой реакции на немецкую агрессию, а также сумел договориться с некоторыми эстонскими землями, пострадавшими от немцев, о совместных действиях и уже к началу Великого поста (09 февраля 1217 г.) был с объединенным войском под стенами Оденпе.
Общую численность этого войска Генрих Латвийский оценивает в 20 000 человек, но, как обычно, эта оценка не кажется исследователям достоверной – скорее всего общая численность русско-эстонского войска была значительно ниже, вероятно, не более пяти-шести тысяч.
Итак, в начале февраля 1217 г. князь Владимир Мстиславич начал осаду Оденпе. Длилась эта осада семнадцать дней, несколько раз русские пытались штурмовать замок, расположенный на высокой горе с крутыми склонами, но к успеху эти штурмы не привели.
Холм в Отепя (бывш. Оденпе, Медвежья Голова), на котором в XIII в. был расположен замок
Генрих Латвийский пишет об этом следующее:
«После того как ливонское войско возвратилось из Гервена, новгородцы (Nogardenses) тотчас, в великом посту Февр. собрали большое русское войско, с ними же был и король новгородцы и псковичи псковский (de Plescekowe) Владимир со своими горожанами, и послали звать по всей Эстонии, чтобы шли эсты Оденпэ осаждать тевтонов и унгавнийцев в Одемпэ. И пришли не только эзельцы и гарионцы, но и жители Саккалы, уже давно крещенные, надеясь таким образом сбросить с себя и иго тевтонов и крещение. И вышли они навстречу русским и осадили с ними вместе замок Одемпэ и бились с тевтонами и другими, кто был там, семнадцать дней, но не могли нанести вреда, так как замок был весьма крепок. Стрелки епископа, бывшие в замке, и братья-рыцари многих у русских ранили и убивали из своих баллист. Точно так же и русские кое-кого в замке ранили стрелами из своих луков. И прошли русские кругом по областям, захватили многих и перебили, а трупы бросили в воду у подножия горы, чтобы не черпали оттуда осаженные. Они причиняли вред, какой могли, разоряя и выжигая всю область кругом, но всякий раз, как они, по своему обычаю, пытались взобраться всей массой на укрепления горы, тевтоны и эсты храбро отбивали их нападение. Поэтому там они имели большие потери убитыми. Когда епископы и братья-рыцари услышали об осаде, они послали на помощь своим около трех тысяч человек. С ними пошли магистр рыцарства Волквин, Бертольд венденский и Теодерих, брат епископа, вместе и ливами, лэттами и некоторыми пилигримами. Дошли они до озера Растегервэ и встретили тут мальчика, шедшего из замка; взяли его в проводники, с наступлением утра подошли к замку и, оставив справа эзельцев, двинулись на русских и бились с ними. Увидев однако, что войско у врагов большое и сильное, повернули к замку, ибо русских и эзельцев было до двадцати тысяч. Боясь такой многочисленности, они вступили в замок, и пали тут некоторые из братьев-рыцарей, храбрые люди, Константин, Бертольд и Илия, и кое-кто из дружины епископа, прочие же все благополучно вошли в замок.»
Новгородская летопись описывает события следующим образом:
«И поидоша къ Медвѣжи голове съ княземь Володимиромь и съ посадникомь Твьрдиславомь, и сташа подъ городомь. Чюдь же начаша слати съ поклономь льстью, а по Нѣмьци послаша; и начаша новгородци гадати съ пльсковичи о чюдьскои речи, отшедъше далече товаръ, а сторожи ночьнии бяху пришли, а днѣвнии бяху не пошли; а наѣхаша на товары без вѣсти, новъгородци же побегоша съ вѣчя въ товары, и поимавше оружие и выбиша е ис товаръ; и побѣгоша Нѣмци къ городу, и убиша новгородци два воеводѣ, а третии руками яша, а коневъ отъяша 700, и придоша сдрави вси.»
В целом сообщения не содержат противоречивых сведений, скорее, дополняют друг друга.
Если совместить два этих сообщения, то получится приблизительно следующая картина.
На семнадцатый день осады к осажденным подошла подмога весьма представительного состава: Великий магистр Ордена Меченосцев Фольквин фон Намбург, Бертольд Венденский – вероятно, комтур замка Венден, являвшегося столицей Ордена (всё равно, что сейчас мэр Москвы в России), один из самых активных, решительных и известных в то время братьев-рыцарей, Теодорих фон Буксгевден – родной брат рижского епископа Альберта – главы всего католического анклава в Прибалтике и, по совместительству, зять князя Владимира Мстиславича. Союзные русским эстонцы начали сепаратные переговоры с немцами и пока новгородцы и псковичи, узнавшие об этом, обсуждали на вече, что им предпринять, немецкое войско ударило по русскому обозу. Русские, однако, не растерялись и в свою очередь, атаковали немцев. Те, видя общее численное превосходство русских, предпочли прорываться в осажденный замок, что им и удалось, правда ценой больших потерь – в числе погибших оказался и Бертольд Венденский.
Дальше все просто.
Прорвавшиеся в замок отряды моментально ухудшили его продовольственное положение – начался голод, который вынудил немцев сдать замок. Теодорих фон Буксгевден сдался лично своему тестю – Ярославу Мстиславичу, но новгородцы отняли у князя его родственника и увезли в качестве пленного в Новгород. Остальной гарнизон замка русскими был отпущен.
Каковы итоги этой битвы?
Немцы оценили их как серьезное поражение. Узнав о разгроме под Оденпе, епископ Альберт тут же в спешном порядке отправился в Германию – вербовать новых крестоносцев. Так пишет об этом Генрих Латвийский:
«Узнав об этом, вышесказанный епископ, вместе с возвращавшимися пилигримами, отправился в Тевтонию, поручив и на этот раз Ливонию защите господа Иисуса Христа. и его матери. (Обычно, описывая поездки епископа Альберта в Европу автор хроники называет конкретное лицо, которое тот оставлял «на хозяйстве». Видимо в этот раз надежда была только на небесное покровительство – прим. авт.) Рассказывая всем о бедствиях войны и уроне своих, он убеждал людей храбрых и благородных стеною стать за дом господень, принять крест и идти в Ливонию пилигримами во отпущение грехов. И, услышав обо всех бедах, причиненных русскими и эстами ливонской церкви, граф Альберт из Левенборха принял крест в отпущение грехов и отправился в Ливонию с рыцарями своими, а также людьми предприимчивыми и благородными. Прибыли с ним и аббат Бернард из Динамюндэ и пилигримы, правда немногочисленные»
Жалобы на «бедствия и урон», на «беды, принесенные русскими» весьма красноречивы и для этого источника (Хроники Генриха Латвийского), в целом уникальны.
Но главным итогом этой битвы было другое. Видимо, Альберт Буксгевден после известия о поражении под Оденпе был настолько деморализован, что вынужден был пойти на шаг, которого до сих пор старался избегать, не боясь даже нажить себе врагов среди власть имущих. Он позвал в Эстонию датчан.
Король Дании Вальдемар II давно присматривался к землям на востоке Балтики, желая участвовать в их «крещении», но епископ Альберт, используя своё влияние в папской курии, всячески препятствовал этому, горячо поддерживаемый в этом меченосцами, не желавшими себе конкурентов в покорении язычников. Однако, после Оденпе епископ Альберт резко переменил своё мнение по этому вопросу. Отмеченный в тексте хроники граф Альберт из Левенборха – никто иной, как племянник датского короля Вальдемара II.
Присутствие среди крестоносцев вельможи такого уровня, безусловно, было невозможно без согласования с его августейшим дядей и за такую помощь, понятно, нужно было платить и платить дорого – землями.
И действительно – уже в 1219 году на берегах северной Эстонии появляются датчане, которые по-хозяйски начали располагаться в местечке Ревеле, или, как его называли русские, Колывань, дав ему новое название – Таллин – «Датский город».
Таким образом, именно битва под Оденпе явилась основной причиной появления и более чем столетнего присутствия на берегах финского залива датчан, то есть существенно повлияла на политические расклады в регионе.
Для нас же сейчас она интересна как первое полевое сражение с немцами и первая же победа над ними. В год восьмидесятилетия победы над теми же самыми немцами во Великой Отечественной войне, думаю, вспомнить об этой давней победе будет совсем не лишним.
