Кровавый туман в глазах, не отпускавший меня после полного просмотра сериала «Князь Андрей», начал потихоньку рассеиваться и я, наконец-то, ощутил в себе силы сесть за клавиатуру, написать слова «Андрей Боголюбский» и не захлебнуться продуктами собственного метаболизма. Хотя, боюсь, это и будет стоить мне ещё нескольких седых волос на голове.
Итак, князь Андрей Юрьевич Боголюбский. Чем он, собственно, заслужил память потомков?
Начнем с того, что чаще всего ставится ему в заслугу нашими современниками.
Как правило, это основание современного российского государства, перенос «столицы» древнерусского государства из Киева во Владимир, а также обширное церковное строительство князя Андрея во всех смыслах этого слова, что на фоне его мученической кончины стало одной из основных причин его канонизации.
Мне стало интересно – а насколько эти приписываемые ему достижения соответствуют действительности?
Начнем с конца – с церковного строительства. Тут даже на первый взгляд, всё вовсе не так однозначно. Безусловно, князь Андрей был человеком глубоко верующим, за что и получил своё прозвище, но как эта его религиозность проявлялась в объективной реальности?
А в объективной реальности Андрей Боголюбский был убежденным сторонником церковного сепаратизма своей земли, отделения её в церковном отношении от Киева. Одним из первых его политических шагов в рамках религиозной политики была попытка учредить в Ростово-Суздальской земле собственную митрополию. Именно митрополию, независимую от Киева и подчиняющуюся исключительно Константинополю. При этом он самым решительным образом переругался с ростовским епископом Леоном. Поводом для конфликта послужило то, что Леон последовательно и жестко отстаивал позицию, согласно которой пост по средам и пятницам должен был непременно соблюдаться, даже если на эти дни выпадают большие церковные праздники, включая Рождество и Пасху.
В результате этого конфликта епископ Леон в 1159 г. был, изгнан из Ростово-Суздальской земли, а его место фактически занял игумен одного из суздальских монастырей по имени Федор. Человек это был весьма энергичный, честолюбивый, прекрасно образованный, красноречивый, решительный и жесткий. Именно такой и нужен был Андрею для осуществления его планов по обретению церковной независимости его земель. Федор стал деятельным и полезным помощником Андрея в строительстве многочисленных храмов и утверждении в землях княжества усиленно насаждаемого Андреем культа Богородицы, как защитницы и покровительницы Ростово-Суздальской земли, центральным артефактом которого стала икона, вывезенная (похищенная) Андреем из Вышгорода при его отъезде в Суздаль в 1155 г.
О масштабах этого культа нам говорит сухая статистика: из пяти каменных храмов, построенных во время правления Андрея Боголюбского и сохранившихся до наших дней (в той или иной степени), все пять посвящены именно Богородице: Успенский собор и Золотые ворота с церковью Ризоположения (Положение честной ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне) во Владимире, палаты Андрея Боголюбского с церковью рождества Богородицы в Боголюбово, церковь Покрова на Нерли близ Боголюбова и Успенский собор в Ростове.
Кстати, именно Андрею Боголюбскому мы обязаны учреждением таких церковных праздников на Руси, как Медовый Спас (14 августа) и Покров Святой Богородицы (14 октября). До него эти праздники отмечались разве что в узких церковных кругах, но при нем, что называется, «вышли в народ», распространившись в более поздние времена с территории Северо-Восточной Руси на все остальные русские земли.
Вернемся, однако к владыке Федору. Изгнанный из Ростова опальный епископ Леон через некоторое время (в 1159 г.) прибыл в Киев с жалобами на князя Андрея. Митрополит Киевский, выслушав его жалобы, рассудил, что Леон, в своих убеждениях, что пост по средам и пятницам должен неукоснительно соблюдаться, даже если выпадает на церковные праздники, был неправ, после чего Леон отправился в Константинополь, но и там поддержки не получил, его воззрения были признаны ересью, а сам он был заключен в темницу, где провел около года.
Возможно, он признал свою неправоту и раскаялся, мы не знаем, но в 1162 г. он был освобожден и вновь направлен обратно в Ростово-Суздальскую землю епископом. Само собой, Андреем он принят не был и вновь изгнан. Всеми церковными делами продолжал руководить находившийся во Владимире Федор, самостоятельно возложивший на себя сан епископа, официально рукоположенный Леон осел в, видимо, традиционно оппозиционном Андрею Ростове и вел себя сравнительно тихо.
На некоторое время в церковных делах установилось шаткое равновесие. Ну, как, равновесие… Большинство церковных иерархов на Руси Федора епископом не признали. Например, известный в то время проповедник и подвижник Кирилл Туровский даже написал Андрею Боголюбскому серию писем, обличавших его и Федора, в том числе именно Андрею и Федору посвящена известная притча Кирилла «о слепце и хромце». Однако, предпринимать какие-то существенные меры против князя и самозваного иерарха никто не отважился.
Ситуация изменилась со смертью митрополита Иоанна IV в Киеве в 1166 г. Место русского митрополита занял присланный из Константинополя Константин II, начавший наводить свои порядки и вступивший в острый конфликт со всем своим окружением, включая и руководство Киево-Печерской лаврой – безальтернативным центром духовной жизни на Руси в то время. Видимо, Федор решил не дожидаться, пока у нового митрополита дойдут руки до его персоны и сам перешел в контрнаступление – он лично поехал в Константинополь хлопотать об установлении в Ростово-Суздальской земле собственной метрополии или, хотя бы, о легализации его в сане ростовского епископа.
Удалось ему только последнее. Неведомо каким образом (русские источники, негативно относящиеся к Федору, говорят об огромной «мзде», уплаченной Федором то ли императору, то ли патриарху, но так или иначе, Федор получил вожделенный сан, вернулся во Владимир, что называется, «на коне» и был прекрасно принят Андреем. Произошло это в 1170 г.
А вот дальше история Федора пошла кувырком. Митрополит Киевский, узнав о высокомерном отказе Федора ехать к нему на благословление, запретил всем церковным иерархам признавать его сан и принимать его благословление. По сведениям летописей Федор буквально озверел – закрыл церкви и запретил службы. Источники буквально пестрят подробностями того, как Федор лично пытал священников и простых людей, вымогая из них некую «мзду» или наказывая за неповиновение. Картины настолько яркие и однозначные, что объяснить такую резкую перемену в поведении Федора каким-то удовлетворительным образом чрезвычайно сложно. Безусловно, источники, описывающие его злодеяния, можно считать пристрастными, ориентированными на очернение как Федора, так и Андрея Боголюбского, но все-таки…
В какую-то более-менее связную картину все эти обстоятельства складываются, если предположить, что церкви своим распоряжением закрыл именно митрополит, а Федор своими жестокостями наоборот препятствовал воспрещению службы, пытаясь церковную жизнь именно что нормализовать (в его интересах в данном случае, была именно нормализация ритма религиозной жизни, но никак не его дестабилизация), а на Федора летописцы просто свалили все грехи уже задним числом, но такая гипотеза, хоть и может быть высказана, но не может быть ни подтверждена, ни опровергнута, потому обсуждать её бессмысленно.
Как бы то ни было, что-то из описанного в источниках явно имело место быть, ибо Андрей Боголюбский в какой-то момент повелел заковать Федора в цепи и отправил в Киев на суд к митрополиту. Дело было, вероятно в начале 1172 года, стоит обратить внимание на то, что Киев был разграблен войсками Андрея в 1169 г., а в 1171 г. в этом городе умер родной брат Андрея, Глеб Юрьевич, возможно, будучи, как и его отец Юрий Долгорукий, отравленным. Чтобы отправить на суд в такое осиное гнездо к злейшему врагу, одного из самых своих верных и полезных сподвижников на протяжении последнего десятка, а то и больше, лет, на суд, на котором ему уцелеть нет никаких шансов – это нужно чтобы такой сподвижник чем-то уж очень досадил князю. В итоге Федор был, конечно, осужден и казнен – ему отсекли руку, вырезали язык, ослепили и, по некоторым сведениям, бросили в озеро с жерновом на шее. Иной исход суда сложно было предположить, но жестокость казни все-таки впечатляет. Как будто было в этом что-то личное.
Далее отношения Андрея Боголюбского с церковью до самой его смерти были относительно ровные. Ростовскую епископию на безальтернативной основе возглавил опальный епископ Леон и управлял ей, вероятно, аж до 1185 г. «Вероятно» - потому что есть сведения о том, что он умер ещё в 1171 г., а на его место встал новый епископ, по имени Леонтий, но, скорее всего, это был один и тот же человек.
Я не случайно написал «до самой смерти», ибо смерть Андрея вновь обнажила все те противоречия и конфликты, которые он имел с церковью при жизни – епископ Леон вообще запретил его хоронить по христианскому обычаю и тело князя три дня лежало сначала просто на улице, а потом в церкви.
Вот такие сложные и неоднозначные отношения у князя Андрея Юрьевича Боголюбского были с Церковью и при жизни, и после смерти.
В следующий раз, поговорим о факте переноса столицы древнерусского государства из Киева во Владимир. В этом вопросе тоже «не все так однозначно».
