Российские археологи подвели итоги очередного сезона археологических раскопок в Великом Новгороде: академик РАН Алексей Гиппиус прочитал лекции о берестяных грамотах, найденных в 2024 году.
В сезоне 2024 года на шести раскопах было найдено 57 грамот. Это много, подчеркнул Гиппиус, в другие годы редко насчитывалось более 50 штук.
Древненовгородский диалект понять непросто даже ученым: буквы пишутся подряд, без пробелов и знаков препинания. К тому же грамоты часто доходят до археологов в виде отдельных фрагментов — у новгородцев была привычка рвать или разрезать прочитанную бересту. Так, грамоту №1173 пришлось восстанавливать из двадцати кусочков. А пока камеральная лаборатория трудилась над этим берестяным пазлом, археологи на раскопе обнаружили еще десять его фрагментов.
Грамоты №1199 и №1215 рассказывают о драме с похищением девушки неким Кондратцем. Два писца, цитируют ситуацию со слов ее отца Дроцилы. Судя по записке, Кондратец «умчал» Дроцилину дочь, а потом пришел с требованием: «Отдай за меня дочь свою». Но Дроцила отвечает, что «дочь моя за тебя не пойдет ни сегодня, ни завтра». К просьбам Кондратца присоединяется его отец Иван вместе со свидетелями, но Дроцила и ему отказывает: «Нет в лице моей дочери для тебя снохи, а для твоего сына — жены». Видимо, это прозвучало неубедительно — Иван с Кондратцем в третий раз приехали свататься со свидетелем Селивестором. Но и в третий раз Дроцила не согласен «теми же словами».
Из фрагмента грамоты №1219 получается узнать, что одними отказами это дело не кончилось. Староста Фефила написал посаднику Онцифору, что Кондратец уже наведывался в город по вопросу похищения. А теперь снова приехал, потому что его «Дроцилов сын» в суд вызвал.
Слово «умчал» уже встречалось раньше в значении похищения невесты, рассказал на лекции Алексей Гиппиус,— от обрядового и договорного до насильственного. Ученый предполагает, что сватовством Кондратец с отцом хотели легализовать похищение, но потенциальная свадьба обернулась длительным судебным разбирательством. Где все это время находилась Дроцилина дочь, как ее зовут и что она думает о женихе, так и осталось неизвестным.
У грамоты №1205 (XII век) два автора — Лящ и Худко. Они пишут Сторошкои, чтобы тот с дочерью взял у них свою «доложницу». В результате Лящ и Худко будут «ограблены», а у Сторошкои должно появиться много «скота». Что все это значит? «Доложница» — это долговая запись, а «скот» можно перевести как «деньги», причем с неформальным оттенком — «бабки» или «бабло». В итоге получается эмоциональное сообщение, где должники, возвращая кредитору деньги, зло сообщают, что лишились последнего.
Кстати, эта грамота примечательна еще и тем, что буквы были написаны на внутренней стороне коры. Обычно грамоты царапали писалом на внешней, более темной стороне бересты. Она была удобнее и не скручивалась во время письма.
Много шуму наделала грамота №1189 середины XII века, текст которой прост и лаконичен:
«от Прокоши к Нецаеви удавися».
Академик Гиппиус обратил их внимание, что грамота написана поперек волокон бересты, что не характерно для Новгорода. Зато, по удивительному совпадению, характерно для Москвы. Такому краткому тексту ученые предлагали несколько трактовок. Например, еще один комментарий к возвращаемому долгу, проклятие или даже магический заговор. Но сам Алексей Гиппиус склоняется к версии, что эта грамота — просто детская записка, которая доказывает, что шутки с XII века мало поменялись.
В грамоте №1186 обсуждается военный поход середины XII века. К сожалению, ученым не удалось установить, кто и кому ее отправил: от целого документа, который мог достигать полуметра в длину, осталась примерно половина. Восстановить полный текст по фрагменту можно как-то так: известно, что отряд новоторжцев куда-то идет, и получателям письма нужно посовещаться с неким Волосом о чем-то. Если Волос не захочет, надо идти и сказать об этом князю — пусть дальше сам решает. Судя по контексту, новгородцам нужен был воевода, ведь новоторжцы уже подрядились и готовы выступать. Но автор грамоты, кажется, предполагает, что Волос все-таки не захочет возглавить их поход.
В грамоте №1187 середины XII века упоминается «испытание водой». Некая Перешка спрашивает совета у Якова — платить ли выкуп за человека или воздержаться. Но о ком же идет речь? Точный ответ дал бы отсутствующий фрагмент грамоты. Но Алексей Гиппиус по сохранившимся очертаниям букв предполагает, что «обступила тяжба Дедослава» — и именно его берут на испытание водой.
Перешка написала еще одну грамоту - речь о грамоте №1229. При обнаружении она выглядела как аккуратный многослойный свиток. Когда его развернули, береста растянулась на 42 сантиметра в длину. Текст занимал четыре строки мелким почерком и полностью сохранился. Пишет снова Перешка — теперь обращаясь к Недану. Она упоминает мужа «на суде лежащем», то есть он недавно умер. Недан же — друг ее мужа. По тексту, он единственное утешение для Перешки, ее родителей и бедных деток. Но почему-то Недан перестал их навещать. И Перешка переживает:
«А теперь, когда я в такой беде пребываю по уходе мужа моего, один ты от меня отказался. Откажись от своего нехожения».
У следующей фразы есть несколько вариантов прочтения и перевода. Первая версия — «…тобе бы ныне ко мне ли ко ней». Здесь возникает фигура некой другой женщины — что на первый взгляд не очень логично для письма с упоминанием детей, родителей и смерти мужа. Впрочем, все возможно, ведь жизнь сложнее любых представлений о ней.
Вторая версия тоже не проста. По характеру написания букв Алексей Гиппиус предполагает, что Перешка писала грамоту быстро и эмоционально, часто делала ошибки и исправляла буквы уже по ходу письма. В таком случае получается, что Перешка просит Недана прийти к ней — «…и будет ликование». На лекции академик Гиппиус отметил, что Перешка прекрасно владела языком, пусть и ошибалась. Так, слово «нехожение» раньше никогда не встречалось в текстах. Похоже, оно было сконструировано только для письма к Недану.
Источник: https://www.kommersant.ru/doc/7347433?query=%D0%B3%D0%B8%D0%BF%D0%BF%D0%B8%D1%83%D1%81
